Лина напряглась. Зачем ему это?
– Полечиться хочешь? Или развлечься?
Власов еще приблизился и потянул руку к ее волосам. Показалось, что на затылок легла грелка. Он глядел в глаза и говорил монотонно и спокойно, наклоняя к себе:
– Думай, что хочешь. Мне надоело оправдываться. Я не буду говорить о высоких чувствах, потому что не люблю врать, но меня влечет к тебе, и это правда. Ты способна утолить жажду, которая преследует меня много лет, и я готов закрыть глаза на некоторые вещи. Даже на то, что ты убила бедных птичек не своими руками, – он усмехнулся и, отодвинувшись, резко встал. От этого мир зашатался и, казалось, сейчас сложится, как карточный домик.
Ангелина тихо сказала, потупившись:
– Я погубила своего парня, когда у нас был первый раз. Тогда не понимала, какой я монстр, не знала, что была причиной…
Кирилл навис над ней, закрывая широкой спиной свет из запыленного окна. Он молчал, сжимал губы и глядел из-под густых бровей. В глазах цвета мокрой мяты пряталась тоска и горечь.
– Сколько ты убил женщин? Сколько, Кирилл? – вдруг спросила Лина.
– Я научился контролировать это, – слабо и неуверенно проговорил проводник и потер подбородок. Ангелина бросила взгляд на перемотанную левую руку, которую он прижимал к бедру: гематома разрослась и распустила синие щупальца. Футболка трещала от опухоли на плече, а кровь и сукровица давно смочили бинт. Власов почти не двигал пальцами, а при поворотах вздрагивал.
Он молчал и смотрел в пол.
– Только не говори, что с первого раза! – оскалилась Лина и сжала кулак. Хотелось прикусить руку. Вонзить зубы в плоть и заставить всю эту внутреннюю боль уйти. Воспоминания были до сих пор слишком яркими и горькими.
– Я исповедоваться тебе не собираюсь, Кэйса, – грубо сказал Кирилл, увеличивая между ними расстояние. Развернувшись, он отошел к окну, где разгорался кровавый закат. – Только бы стены устояли, только бы…
– Умереть боишься? – съехидничала Лина, сдерживая порыв кольнуть его побольней. – И как ты это контролировал? Научи.
– Сомневаюсь, что у тебя получится, – он повел плечом, но не обернулся.
– Почему? – Лина медленно приблизилась и встала у него за спиной.
Загляни под футболку.
– Потому что… – он повернул голову и выглянул из-за плеча. – Я не отпущу тебя.
– Думаешь, я верить тебе стану? – не удержавшись, запустила ладони под его футболку. Он горел. Жар перебирался по кончикам пальцев и скользил, как змея, прямо к сердцу. Опускался к солнечному сплетению и затапливал огненной волной низ живота.
– Не думаю – знаю.
Лина прижалась всем телом и вдохнула его запах. Кирилл задрожал.
– Как ты можешь знать? Ты угрожал мне. Я не понимаю, что вы с Германом задумали. Зачем я тебе? Ему? – Лина говорила, а сама шарила руками под футболкой. И, осознанно или нет, искала послание.
Ищи лучше. Подними ее!
Громкий вздох Кирилла отозвался в бедрах томной тяжестью.
Смотри, а то заиграешься. Ты же так этого не хотела…
– Я… – начал Кирилл.
– Умолкни! – отрезала Лина, не то ему, не то своей темной стороне.
Подцепила пальцами мягкую трикотажную ткань и подняла ее к лопаткам мужчины. Царапины, как крылья, симметрично украшали его спину. Такие можно было оставить только если в порыве страсти дернуть руки вниз.
– Лжец…
Кирилл резко развернулся и схватил ее кисти одной рукой.
– Не слушай ее! Я говорил, что она будет путать мысли, будет обманывать. Ты же не глупая, Лина! Ты же знаешь, что я полечился бы, если бы вошел в тебя! Если бы взял. Ты знаешь это! Знаешь и все равно не доверяешь.
– Ты вре-е-ешь, – процедила сквозь зубы, пытаясь вырваться.
Он отпустил ее руки и отошел.
– Иди ты!
– Дура! Ни себе, ни людям.
– Что ты хочешь? Зачем тогда обманула? Хитришь, настраиваешь! Хочешь, чтобы я виноватой себя чувствовала? Чтобы запуталась, чтобы тебе место уступила? Так?
– Так?! – закричала вслух. – Да идите вы!
Кирилл ошарашенно замер. Лина бросила взгляд на Германа, который все еще не пришел в себя, затем в окно, где быстро темнело, будто небо ложилось пузом на лес, а затем схватилась и побежала по лестнице наверх.
Глава 25. Никогда не давай пустых обещаний
Грохот шагов прокатился по башне, деревянные ступени мягко вибрировали под босыми ногами. Страшно было, ведь если проломятся, Лина или свернет себе шею, или сильно поранится, а потом… Нет! Она должна беречь себя, нельзя так безрассудно ложится под нелюбимого только из-за увечий. Даже Кирилл смог сдержаться. Даже он!