Пальцы сжались на потрескавшихся от времени перилах. Лина ступила вниз, не зная, как поступать дальше. Сказать, что ей плевать она не могла. Сказать, что не желает Кирилла – тоже. Так что ее останавливало? Чувства? Она давно в эту чушь не верила. Ее любовь погибла вместе с Максимом.
От воспоминаний больно кольнуло в груди.
– Ты любил когда-нибудь? – вдруг спросила Ангелина.
Кирилл приоткрыл глаза и посмотрел в круглое, едва пропускающее сумеречный свет, окно.
– Любил и люблю, – сказал он неслышно, но Лина прочитала по губам.
Глава 26. Обоюдное спасение
Девушка долго стояла возле лестницы и сжимала руки на поручне, будто ее задели его слова. Говорить о любви не сложно, тяжелее ее нести в сердце.
Худой силуэт казался Кириллу иллюзорным, а запах женщины насыщенным и сладким. От боли и жара не получалось сфокусироваться, и перед глазами все плыло. Но показывать, что рана серьезная, он не собирался, да и пользоваться слабостью Лины тоже. Были еще живы принципы. Ни одна женщина не пострадает из-за него или его темной стороны. Никогда. Делать вид, что ты тварь легко, хуже и труднее быть настоящей тварью, а потом долгие годы отмываться от грязи и крови жертв.
Власов уставился в круглое окно башни. Темнота окутала небо, красными всполохами окрасив горизонт. К полуночи проснутся мутанты, которые чувствуют человеческую кровь, а к утру башня опустеет.
На первом этаже в рюкзаке лежал пистолет, но он вряд ли поможет. Если птицы так мутировали, можно представить, что произошло с животными. Лес – теперь не место для прогулок, как было много лет назад, до создания синтетических вертикальных городов. Природа ополчилась против человека, и выжить в этой глуши мог не каждый. Кирилл понимал, что ученый не просто так прятался в этой башне столько лет, не просто так выжил – он был одним из них, из тех, кто пьет жизнь, как воду. Таких людей было мало и рождались они после восстания животных и птиц, около сорока лет назад. Именно нашествия кровопийц и вынудили выстроить стену вокруг города и закрыть доступ к дикой природе. Но по сути люди сами себя загнали в ловушку. Потому что среди населения оставались такие, как он, как она…
Лина стояла возле лестницы и молчала. Она сейчас настоящий аккумулятор сил, но Кирилл не возьмет и капли, если она не захочет поделиться добровольно. Черная Лина может говорить, что хочет, но он знал, что такое борьба с самим собой. Девушка борется, и Власов уважал ее выбор.
Пусть лучше она идет вниз, может, так будет легче дышать и даже получится подремать пару часов. Кирилл прикрыл глаза и постарался бесшумно выдохнуть, чтобы не привлечь к себе внимание. Было так херово, что хотелось закричать ей вслед благим матом, чтобы быстрее шевелила костями и оставила его в покое. Но он молчал: скрипел зубами и молчал. И старался не дышать. Не дышать…
– Кирилл… – тихо проговорила Лина совсем близко.
– Уходи, – сказал едва слышно.
– Просто скажи, что ты, – Лина присела рядом на колени и взяла его руку в свою ладонь, – хотя бы попытаешься помочь.
Он приоткрыл глаза и не смог мотнуть головой. Она не знает, о чем просит. Идти к Астровой равнине – это ставить подпись под приговором самому себе. Под ее приговором.
Девушка поцеловала его пальцы и прошептала:
– Ты же знаешь, почему я хочу туда попасть. Прошу.
Горячие волны ее дыхания заплетали распутанное сознание и выдергивали наружу темное нутро. Кирилл знал, что это плохо, что это грань, из-за которой могут пострадать другие.
С трудом вырвал пальцы из ее рук и рыкнул:
– Мне жалость твоя ни к чему. Иди вниз, – хоть и пытался казаться сильным, но рана раскрывалась, кровь щекотала дорожками руку, тело выламывало от желания, а голод не утолялся.
– Что такого в равнине, что ты ее боишься больше, чем смерти, которая уже нависла над тобой? Кирилл, скажи мне, – она потянулась и нежно погладила его ладонь. Приятное тепло побежало по коже и застыло в солнечном сплетении.
– Мы на границе сейчас, Лина. Уже здесь, – он перевел дух, – мы вряд ли выживем. Ты видела птиц, видела, что с ними сделала природа.
– Уверен, что природа? – с сарказмом переспросила она.
– Это неважно.
Ангелина пробежала пальцами по предплечью и села на Кирилла верхом.
– А для меня важно. Мы ведь не единственные, правильно? Там может быть наше спасение. Вдруг есть лекарство от нашей болезни?
– Глупая, – прохрипел Кирилл, подаваясь ей навстречу и целуя губы. – Ты не больна. Ты просто не можешь себя принять.