Слеза зашипела, белое облако пара поднялось над головой и защекотало нос солоноватым запахом. Каким чудом не сворачивалась кровь от жара, она не представляла, но и сама суть такого приготовления была нереальной. Сейчас думать не хотелось о подробностях, Лина просто набрала в шприц густой жидкости и быстро выдавила Герману в плечо. Он застонал. Когда Кэйса набрала еще порцию и повернулась к выходу, Герман потянулся к перилам и попытался встать.
Лина подала руку.
– Я помогу.
Они спустились довольно быстро. Олигарх покашливал, но шел, придерживаясь второй рукой о стену.
Лина оставила его на диване, бросила взгляд в разбитое окно. Сколько у них времени? Небо даже не тронулось серостью рассвета. Это пугало. Оборотни не любят дневной свет, был бы хоть какой-то шанс, но пока рано еще говорить о спасении.
Побежала к Кириллу и сделала ему укол дрожащими руками. Облегченно выдохнула и устало положила голову на его грудь. Сердце проводника билось едва слышно, так словно оно в вакууме.
– Прошу тебя… – прошептала Ангелина. – Приди в себя.
Сердце ответило громким ударом, затем еще одним. Кирилл с хлопком задышал и дернулся.
В зале затрещало стекло, и по башне прокатился жуткий рык. Не успели.
Глава 31. Заброшенная деревня
Он не говорил с ним. Убийца сидел тихо и никогда не путал мысли, но руководил незаметно и ловко. Кирилл долго не мог разделить свои желания от власти другого. Того, кто навеки поселился в его душе. Но за последние пять лет темный совсем ушел вглубь сознания, и Власов почувствовал себя собой. Ненадолго.
Сегодня их борьба набрала обороты, начался новый раунд. Тихий, но бесконечно-жестокий бой не на кулаках. Кто-то должен был уйти. Внезапно вмешалась девушка, перепутала карты, вколола противоядие, и Кирилл вырвался из удушливых объятий перевоплощения. С трудом, но выбрался из пут темной половины, что уже готов был заступить на пост.
– Лина…
– Мы не выживем, Власов, – прошептала девушка. Она склонила над ним голову, занавесив черными волосами грязный облущенный потолок. Прикоснувшись лбом к его лбу, мелко дрожала.
Кирилл потянул носом. Удушливый и неприятный запах мертвечины смешался с пылью и мокрыми перьями. В глубине башни выл монстр. Власов знал, что до утра на границе будут стаи желающих полакомиться свежей кровью. И даже не удивился.
Отодвинул Лину и тяжело приподнялся. Тело не слушалось, кости трещали, мышцы растягивались, чесались зубы. Он не перешел. Но еще не вечер, вернее, не утро. Пуля в груди давила на сердце, вторая встряла в плече. Помогло, что частично превратился, ткани и разорванные сосуды успели восстановиться, но металл так и остался под кожей и грозил в любой момент поставить точку.
Кирилл не стал обнимать и целовать Лину, хотя едва сдержался. Он и так слишком жестоко с ней поступил. Девушку домой вернуть нужно, а ему теперь с этой стороны границы быть нельзя. Ирония. Так не хотел идти к Астровой равнине, а жизнь сама вынудила. Теперь, можно сказать, она станет его домом. Но само осознание, что там, за пределами разумения, он будет другим, взрывало Кириллу голову. Не в прямом смысле. А еще пугало другое – он не успел спасти ее. Любимую, самую верную. Дочурку. Ради нее пошел в этот нелепый поход, потому что хотел подарить ей лучшую жизнь. Избавить ее от вечного голода, излечить.
По башне прокатился жуткий рык.
Власов ринулся в зал и увидел прижатого к стене Германа. Дуло пистолета тряслось и держало под прицелом Наума: сейчас полумонстра. Крепкая грудь и плечи оставались человеческими, и по старой татуировке в виде орла на солнечном сплетении нетрудно было его узнать. Косматые ноги выпирали вперед, будто переломанные в коленях, и морда недооборотня едва походила на старого охранника. Уши заострились и покрылись черным мехом.
– Бери Лину и уходи! – закричал олигарх.
Кирилл хотел возразить, но Герман рявкнул настойчиво:
– Спаси дочь, Власов!
Оборотень ответил глухим рычанием и сделал шаг вперед. Когти застучали по полу. Прозвучал выстрел, но зверь лишь ловко увел плечо, и позади него треснула стена.
– Уходите! – настаивал «возможный папочка», не отводя взгляда от мутанта. Наум пригнулся и оскалился, вязкая слюна закапала с клыков.
Власов осторожно поднял из-под ног дорожную сумку и вылетел к Лине. Он не понимал, как это спасет им жизнь, но попробовать стоило. Герман жертвовал собой и давал им фору. Значит, осталось в нем что-то человеческое.