Перевернул девушку на спину. Она выпрямилась, закинула обожженные и замотанные бинтом руки над головой, тихо простонала, но не проснулась.
Стараясь не царапать ее ноги когтями, стянул шорты. Непослушные руки-почти-лапы тряслись и белье пришлось сорвать. Мелкие алые капли крови выступили на бедрах девушки.
Пуля снова уколола в грудь, Кирилл выгнулся. Ребра раздавались, хрустели, руки до локтей обросли шерстью.
– Прошу… Не сейчас, – голос изменился, стал грубым и низким. Кирилл наклонился и коснулся губ Ангелины. – Мне придется это сделать. Прости…
Девушка в ответ снова застонала.
Она была горячей. Кирилл не ждал и не церемонился. Не было времени. Пришлось отпустить себя. Двигался в ней дерзко и быстро, впитывал каждый ее вздох и ловил трепетание ресниц. Лина вскрикнула и изогнула спину, а затем, сжавшись внутри, захрипела. Напряжение полилось по венам, а боль ушла на второй план. Бедра свело судорогой, стрела оргазма пронзила позвоночник. Изливался долго, вжимал спящую Ангелину в пол и просил мысленно прощение за вынужденную вольность. Но это помогло: трансформация приостановилась.
***
Кэйса очнулась от щелчка. Или удара. Глаза приоткрыла, но тут же захлопнула. Тяжелые веки пропускали яркий свет. Хотелось спрятаться во мрак и нежится в объятиях сна.
Протяжный стон пролетел над ухом.
Вытерев кулаком выступившие слезы, Ангелина перевалилась на бок и зарычала. Кожа на руках зажила, ожогов, как не бывало, даже бинты сползли. Влага стекала по бедрам, приятно тянуло под ребрами, а Темная сладко урчала, будто удовлетворенная. Кирилл снова это сделал! Без ее согласия.
– Как ты мог? – выдохнула Лина и замахнулась ударить проводника с разворота, но застыла…
Власов лежал рядом, скрутившись калачиком, как ребенок, и дрожал. В правой руке он стискивал окровавленный нож.
– Помоги… – пошевелил он губами.
Лина бросилась к нему, не обращая внимания, что без шорт и белья. Одеяло потянулось за ногой, отчего она чуть не свалилась на пыльный пол. Взгляд зацепился за высокую кровать и странные очертания на ней. Поспешно отвернулась и склонилась над Кириллом.
– Что случилось?
– Ты должна ее вытащить, – слабо пролепетал проводник и тяжело развернулся на спину. В груди зияла рваная рана.
Ангелина резко вдохнула и прикрыла рот ладонью.
– Пуля… – Кирилл потянулся и вложил ей в руку нож. – Вытащи ее.
– Я н-не… могу.
Кирилл прикрыл глаза и застонал. Его пальцы налились, ногти изогнулись и превратились в когти зверя. Лина подобралась, ей не нужно было объяснять, что происходит, подцепила нож, но не смогла его вырвать из крепких рук проводника. Власов резко открыл глаза с поперечной полоской и пророкотал:
– Прости… Мне пришлось…
И выгнулся. На груди прорастала густая шерсть, ребра расширялись и подавались вперед. Неприятно трещали кости. Лина поморщилась, но тут же взяла себя в руки.
– Тише, – она наклонилась над проводником и коснулась поцелуем видоизмененного лица. Или морды. Острые клыки царапнули по губам, не то рык, не то стон, влетел в горло. – Кирилл, я сделаю это, но ты должен быть собой. Прошу тебя… Иначе бессмысленно. Вернись…
Его несколько раз дернуло. Лина отлетела в сторону и ударилась головой о колыбель. Многолетняя пыль встрепенулась и мерцающими на солнце звездами разлетелась по комнате.
Пришлось собрать все силы и подползти. Осторожно положив рядом нож, Лина сбросила футболку и забралась на Кирилла сверху. Он рычал, дергался и пытался скинуть ее.
– Я знаю, что нужно. Потерпи.
Наклонившись, провела пальцами по мягкой шерсти. Грудь проводника быстро поднималась и опускалась. В глубине, под ребрами, колотилось сердце. От раны, как цветок, тянулись кроваво-черные линии, они стягивались и на глазах превращались в шерсть. Лапы-руки отмахивались от прикосновений и царапали кожу.
– Вернись ко мне, Кирилл… – почти заплакала Лина, когда он снова выгнулся и зарычал ей в лицо. – Мне хорошо с тобой. Вернись… – она приложила щеку к его плечу, не обращая внимания на подергивания и попытки ее скинуть. Погладила осторожно звериную морду, коснулась пальцем шероховатых губ и позволила себя укусить. Удивительно, но он не порвал кожу, а лишь мягко коснулся зубами. Затем заворчал и затих.