Ангелина приподнялась и взглянула на него сверху. Массивный и жуткий, в зеленых глазах светилась решительность и… доброта. Он дышал глубоко, обдавая лицо горячим воздухом. Шерсть пробивала кожу и медленно сползала к низу живота. Склонившись, Лина вобрала в себя его соленый вкус, провела языком снизу вверх. Кирилл напрягся всем телом и, густо прорычав в потолок, цапнул ее за волосы.
Она хотела этого сама. Провела пальцем и, почувствовав, как он каменеет и пульсирует, перебралась ближе. Направила осторожно и, впустив его в себя, всхлипнула от удовольствия. Волны желания затапливали шок и расслабляли затекшие мышцы.
Шерсть под пальцами медленно сникала, грудь проводника разглаживалась и блестела от пота и крови. Но рана, очень не к стати, затянулась: придется резать снова. Лина двигалась плавно, не спеша, стараясь пробудить в Кирилле желание жить. Она понимала, что сейчас должна отдать сколько сможет и не взять ничего. Даже если для нее это опасно.
– Лина-а-а… – прохрипел Власов своим голосом. Звериные остались только глаза, остальное вернулось в человеческий вид.
Она гладила его скулы и двигалась. Осторожно и бережно. Кирилл потянулся и, схватив ее за затылок, заставил приблизиться. Целовал исступленно, проникая языком в рот и подаваясь бедрами навстречу. Лина держалась на грани, но держалась.
Разорвав поцелуй, Кирилл прошептал:
– Ты должна это сделать сейчас. Быстрее, прошу тебя. Другой возможности может не быть: пуля слишком давит на сердце.
Ангелина кивнула и подобрала нож. Кирилл стиснул ее бедра и снова подался вверх. С каждым толчком он приближал ее взлет. Или падение.
– Давай же!
– Нет, рано, – она ускорила темп, наклонилась и обвела языком по его соску. Пальцы Кирилла до боли сжимали бедра. Он толкался и рычал.
Было больно, немного. Приходилось напрягаться, чтобы не сорваться самой и не забрать то, что нужно Кириллу. Лина кусала губы и насаживалась. Глубоко, резко. Кричала и снова целовала его грудь. Облизывала соски, пока не услышала над ухом разорванный крик. Резкая боль пронзила спину, острые когти процарапали сверху вниз. И, точно кто-то потянул за веревку, силы стали покидать тело. Стиснув зубы, Ангелина наклонилась и поддела острием ножа кожу на груди Кирилла. Он пульсировал внутри нее и хватал воздух губами. Слабость наваливалась стремительно, пальцы дрожали, пот стекал по вискам, а Лина вонзала нож все глубже и глубже. Кожа и ткани расходились, но тут же стягивались. Кирилл, откинувшись назад, кричал и продолжал погружаться в нее.
– Поспеши, – захрипел он.
Ангелина почувствовала, как нож скользнул глубже и царапнул что-то твердое. Пришлось окунуть в рваную рану дрожащие пальцы и нащупать горячий металл. С первого раза вытащить не получилось: мешала кровь. Она липкой и горячей рекой хлестала по животу проводника и скользила между подушечками пальцев.
В глазах темнело, в горле сушило, бедра горели, а тело ломало от истомы и боли.
Едва не отключившись, Ангелина без надежды снова ввела пальцы в рану, отчего Кирилл просипел и дернулся, и нащупала пулю. Рядом билось его сердце. Глухо, редко, будто замедляясь.
Кэйса закричала, срывая голос. Голова и тело превратились в неподъемный свинец. Она резко вытащила руку и сжала кулак. Темная пелена накрыла быстро, и Лина не почувствовала, как упала.
Глава 34. Жажда
Разлепив веки, Кэйса прислушалась к тишине. Она щелкала и скрипела ветками за окном, шуршала листьями и разбавлялась веселым пением птиц. Солнце повернулось и не светило ядовито в комнату. Много времени прошло, возможно, даже целый день. Тени стали гуще и длинней, а комната напитала тепло, и к запаху сырости добавился стойкий солоноватый аромат крови.
Ангелина перевернулась и вытянула из-под себя затекшую руку. Разжала кулак, и на пол выкатилась черная пуля. Она тихо стукнулась о дерево и забилась под колыбель.
Кирилл лежал навзничь. Он не шевелился, и Лине показалось, что не дышал. Припала к его груди и замерла. Сердце билось редко и слабо, но билось. И рана затянулась. Лина провела ладонью по гладкой коже и стерла остатки хлопьев сухой крови. Жив и не перешел. От этого потеплело в душе и хотелось засмеяться. А ведь она могла и не очнуться после такой выкачки, но выдержала. Будь Лина простым человеком, Кирилл бы уже умер. Вернее, стал бы монстром, и это маленькое спасение было настоящей отрадой в ее черной жизни. Сейчас стало понятно, что возле чаши Власов не превратился в монстра только из-за их связи. Ему хватило энергии остановить повреждения, хотя тоже был на грани от ранений. И вторая пуля где-то еще сидит под кожей в плече.