– Все в порядке, – прошептал Кирилл совсем близко.
Лина отстранилась. Ей не нужны подачки.
Собирали хворост молча. Лина ни разу не взглянула на проводника, потому что понимала, как это бессмысленно. Нужно просто выжить и добраться до равнины. Дальше их пути разойдутся.
Когда мясо стало подрумяниваться, Кирилл, что до этого сидел на корточках и всматривался в пляшущий огонь, повернул к Лине голову. Пришлось сделать вид, что не наблюдала за ним, а всего лишь смотрела на костер.
– Иди сюда, – проговорил мягко. Лина отметила, как привлекательны его губы, как крепки плечи и руки.
– Зачем?
– Не съем. Сюда иди, – добавил настойчиво.
Хотелось воспротивиться, но не удержалась и подошла ближе. Власов потянулся и коснулся ее руки.
– Раздевайся.
– Что? – Лина дернулась.
Кирилл усмехнулся и показал на ведро у колодца.
– Я почистил воды, чтобы ты могла умыться. Вот покрывало, а там, – он показал на узкий проход между разваленной стеной и заколоченным погребом, – отличное место для душа.
Ласковый вечерний свет согревал плечи, а это маленькое внимание проводника распаляло еще сильней. Лина, ничего не ответив, пошла купаться. Прихватила ведро и, когда цепляла за поросший клен покрывало, сказала:
– Спасибо…
– Мелочи, – ответил Власов, не отрывая взгляда от пляшущего огня.
Глава 38. Никогда еще так не хотелось жить
Было хреново. Так хреново, что Кирилл сцеплял зубы и старался не двигаться. Чесалось и ныло плечо. Пуля, будто ожила и плясала джигу. Но он не станет ее трогать: потом заживить себя не получится. Хватит принуждать Лину, она и так уже шарахается. Да и осознавать, что использует девушку, как панацею, было неприятно. А слушать, что нравится ей – почти нож в сердце. Ту, кого любил больше жизни, давно забрало время… И он не позволит себе ступить на эту дорогу снова.
Когда вода заплескалась, не удержался и глянул в сторону шторки. Тонкие ножки выглядывали в прорези покрывала. Маленькие стопы и крошечные пальчики, красивые подтянутые голени и манящие колени. А дальше крепкие бедра и худенькая талия…
Отвернулся и прошипел сквозь зубы ругательство, стараясь заглушить распирание в штанах. Он осознавал, что Лина стала для него элементарным наркотиком или вынужденной пищей. Придется завязать. Здесь и сейчас. Ему все равно не выжить, нет смысла мучить еще и ее. Девушка и так натерпелась.
– Кирилл… – тихо позвала она.
Власова подкинуло от неожиданности.
– Что?! – хотел сказать обычно, а получилось грубо.
– Можешь спину потереть? – стушевавшись, сказала Лина и выглянула поверх покрывала.
Кирилл сглотнул.
– Конечно.
Как шел к ней, не осознавал. Ноги казались деревянными колодками. Хорошо, что Лина отвернулась и не видела его возбуждение. Сжал кулаки до хруста и шагнул ближе, но за пределы покрывала переступить не решился. Перебросил руки через верх.
Взял губку и, отвернувшись в кирпичную стену, стал мылить гладкую спину.
Лина резко выдохнула и перехватила его пальцы.
– Какая она? – тихо сказала и повернулась. Высокая грудь уперлась в ладонь. – Твоя жена. Какая она? – переспросила, когда Кирилл стиснул сильнее губы. – Мне жаль, что тебе пришлось ее предать… – она опустила голову, отчего черные волосы рухнули вниз и защекотали по руке.
– На тебя похожа. Немного, – натянуто ответил Кирилл и попытался отойти.
– Тебе неприятно из-за этого сходства.
Лина горько усмехнулась и перебросила влажные волосы за спину.
– Спасибо, – сказала и, осторожно забрав губку, отвернулась.
Кирилл стоял, как вкопанный, не в силах признать правду. Он боялся. Разочароваться, разорвать свое сердце снова. И не оправдать ее надежд. Как когда-то не оправдал надежд любимой.
Шагнул наружу и долго прислонялся к растрескавшейся стене старого погреба, пытаясь унять волнение и злость на себя. Жар стягивал грудь тугим хомутом, и Власов с трудом делал вдох и выдох.
Ткань распахнулась, и худая рука скользнула по его плечу.
– Давай, я вытащу ее? Мучает же, – Лина не прикрывалась. Обнаженное тело переливалось каплями воды на закатном солнце.
Кирилл поджал губы и долго молча гладил ее лицо, очерчивая скулы и изучая пальцами контур губ. Ну почему они так похожи? За что с ним так судьба? Голубые глаза, черные волосы, слегка вьющиеся на кончиках, даже рост такой же – чуть выше его плеча. Только у Лины нос прямой, а у жены был поддернутый. Последняя любовница, хоть и с черными волосами, но совсем не напоминала любимую, а Кэйса… Каждый взгляд на нее пробуждал старые и забытые чувства. Не нужны они ему сейчас. И девчонке со спящим зверем внутри – тоже. Да и были другие причины…