Рука сама потянулась к груди и, очертив по темной ареоле, осторожно смяла ее. Лина выдохнула и немного выгнулась.
– Идем, – шепнула настойчиво.
Власов обернулся на костер. Ужин почти дожарился, угли томили тушу рыбы-мутанта. По округе расплывался волнующий запах. Но еще сильнее его манил аромат женщины. И это было лакомство намного вкусней.
Лина отцепилась на миг и выдернула из деревяшки нож, затем поманила Кирилла за собой в полевую душевую.
– Если наше сходство с твоей… – Лина запнулась и сглотнула. – Если это поможет нам выжить, пользуйся. Не думай о приличиях. Это сейчас неуместно.
Власов приоткрыл рот, чтобы возразить, Лина остановила его, выставив перед лицом острое лезвие.
– Не нужно лишних слов. Просто приласкай меня. Все остальное я сделаю сама, – провела рукой снизу вверх и завела пальцы под резинку его штанин.
Нож скользил по груди и слегка царапал, оставляя тоненькую дорожку алых капель. Рана тут же заживала, и Кирилл чувствовал, как щипают от соединения ткани, а девушка усмехалась. Блаженно и коварно.
Лина изменилась. Из робкой и забитой девочки, что боялась каждого шороха вначале похода, она стала искусительницей и горячей любовницей. И бесстрашной женщиной.
Жаркие губы приблизились к животу, нож подцепил ткань белья и приподнял его. Ловкие пальцы стянули трикотаж и крепко сомкнулись в паху. Кирилл просвистел носом и откинулся плечами на стену.
Он горел. Горел ясным пламенем, потому что нужно было больше сил. На заживление прошлой раны он истратил все. До последней капли.
Когда Лина опустилась на колени, а мокрые волосы скользнули по коже, Кирилл прошептал в тишину:
– Мы доберемся до равнины. Обещаю. Но и ты обещай… – приподнял ее подбородок, едва сдерживая пламя. Совсем сипло добавил: – Прошу. Пообещай, – он перехватил нож и направил острие себе в сердце. Лине пришлось вытянуть руки вверх. – Просто придави сильней, если я буду опасен.
Лина встала и мотнула головой. Упертая. Сдавил ее руки до хруста косточек и нажал на нож сильнее. Кончик проткнул кожу и мягко вошел в грудь.
– Или я сделаю это сейчас…
– Дурак? – слабо улыбнулась Лина. – Ты шантажируешь. Это нечестно.
– Нечестно будет, если я, после всего что ты сделала, озверею и убью тебя, – напряжение взрывало мозг и мышцы, но он готов был идти до конца. – Скажи это. Прошу тебя, пообещай.
Лина смахнула волосы за спину и немного отстранилась. В глазах серебрились слезы.
– Я лучше умру вместе с тобой, – хрипнула она и отступила.
– Но почему?! – возмутился Кирилл. Руки рухнули вдоль тела, нож щелкнул по треснутой плитке и отлетел к ведру с водой. – Я же не сейчас это прошу сделать…
– Да потому что люблю тебя! – выпалила Лина и с резким вдохом закусила губу. Глаза расширились, ресницы вздрогнули. Она дернулась и попыталась выбраться наружу, но запуталась волосами в ветках заполонившего укрытие клена.
Кирилл схватил ее за плечо и осторожно высвободил локоны.
– Биолина, что за глупости ты несешь? – шепнул ей в ухо со спины. Девушка вздрогнула и отвернулась. – Не поверишь, но… – мягко отодвинув влажные волосы ей на ключицу, поцеловал тонкую шею. – Не умею я говорить правильно. А признаваться в чувствах – тем более. Просто поверь, ты важна для меня не меньше.
– А жена? – тихо спросила Лина и опустила голову.
– И ее люблю… – невесомо касаясь, мочки уха, говорил Кирилл. Объяснять, что ее давно нет в живых, не стал. Произносить это вслух было больно.
– Она – простой человек?
Власов завел руки вперед и скомкал высокую грудь. Лина сдавленно простонала. Это было горько и безнадежно.
– Да. Она не такая, как мы.
Девушка кивнула, но не расслабилась. Плечи не расправила и кулаки не разжала.
На миг отстранившись, Кирилл стащил с себя остатки одежды и, развернув Лину лицом, склонился над ней.
– Поможешь мне?
Легкая улыбка тронула манящие губы.
– Конечно. Но сначала я тебя хорошенько выкупаю.
– Спасибо, – шепнул Кирилл и повернулся к стене. Прислонил лоб к холодному кирпичу и терпеливо ждал.
Лина осторожно плеснула на спину прохладной воды и мягко провела пальцами по коже, размазывая влагу и распуская по мышцам электрический ток прикосновений. Не удержался, повернулся и глянул в ее лицо. Она смотрела на него с восторгом и радостью. Детской и наивной. От этого сжималось сердце, а пуля еще больше кололась и крутилась в плече.