– Даже если этот поход закончится темнотой, я рада, что ввязалась в него, – сказала, заметив его взгляд. – А на счет чувств… Меня в ответ любить необязательно. Я все равно тебя отпущу, потому что разбивать семью не стану.
Кирилл повернулся и, переплетая их пальцы, выжал из губки пенное мыло. Хотел сказать, что любит. Хотел, но не смог… Не решился. Потому что с трудом сам в это верил. Набрал воздух, чтобы вякнуть хоть что-то, а Лина приложила ладонь к его губам, запечатав слова.
– Молчи. Не нужно, – сказала тихо. Почти беззвучно. Потянулась вверх и, приподняв пальчики, задела языком уголок рта. Нежно раскрыла его губы и горячо застонала.
Его ответом был глубокий и ненасытный поцелуй. Тепло и страсть смешивались с их вдохами и выдохами, вожделение заставляло молчать, потому что вместо слов получался сип.
– Хочу тебя… – все что смог выдавить из себя Кирилл, притягивая девушку, цепляя ее лопатки и чувствуя под пальцами сумасшедше-бархатную кожу.
– Немного потерпи, – ласково шепнула она и опустила руку. Собрала его жар в ладонь и ритмично заскользила пальцами вверх-вниз. Кирилл едва удерживался от взрыва. Сжал сильно ее волосы и протолкнул язык в сладкий рот невероятно глубоко. Лина резко прервала поцелуй, на секунду отстранилась и ловко подхватила нож.
– Присядь, – властно и настойчиво сказала она. Кирилл повиновался. Опустился на мокрую траву, что почти спрятала старую плитку.
Девушка вобрала его в себя одним движением и томно выдохнула, обдав лицо теплом. Ее глаза горели, кожа покрылась бусинами пота, а губы приоткрывались и просили поцелуев. Еще и еще.
Укол в плечо почти не почувствовал. Лина стиснула бедра и взглядом попросила его остановиться. Не нужно было просить: она и так повелевала им. Пулю вытащила быстро, словно всю жизнь безжалостно разрезала человеческую плоть и ковырялась тонкими пальцами в окровавленных ранах.
Металл цокнул по плитке, а Лина наклонилась и облизала Кириллу губы. Он беззвучно кричал ей в рот от боли и боролся с тьмой. Отпускало тяжело, долго. Сил не хватало, и девушка израсходовала резервы. Только бы не глотнуть лишнее…
– Лина, осторожней. Не отдавай слишком много. Я, боюсь, что не смогу себя контролировать…
– Тише, – прерывая слова поцелуем, Лина ускорила темп.
Боль мучила недолго. Сквозь глухие ноющие ощущения пробивались искры экстаза. Кирилл сдерживал себя и почти рвал сладкие губы зубами. Он пытался оставаться в сознании и не сорваться. Лина хоть и не человек, но сейчас слишком ослабла. Он не может ее сломать. Не сейчас, когда понял, как она для него важна.
Но вожделение отравляло кровь и разум. Власов сходил с ума от запаха страсти, горел от каждого движения, рывка, толчка… И не понимал, что творит.
Лина упиралась руками в стену и принимала его. Глубоко. Настойчиво нанизывалась и дышала со стоном в покрасневшее небо.
Кирилл из последних сил попытался отодвинуть пик и даже оттолкнуть девушку, потому что, казалось, под его пальцами лопается кожа на ее бедрах. Снова выступили когти, зубы зачесались, и тьма накрыла одновременно с оргазмом. Будто шваркнули по голове дубинкой.
Пришел в себя от сковавшего спину холода. Он сидел на земле, Лина была сверху, все еще удерживая его внутри себя. Он все это время пил ее…
– Лин, – тихо позвал Кирилл и немного пошевелился. Голова девушки рухнула набок, и руки сорвались с плеч. – Не-е-ет, прошу… – взмолился и стукнулся затылком о кирпич.
Трясущимися пальцами проверил девушке пульс. Он был. Но очень слабый.
Перенес Лину в дом, укрыл покрывалом, а затем долго и жадно целовал губы, щеки и лоб. Шепотом просил прощения. А когда глаза застлало проклятыми слезами, выбежал на улицу и, прихватив нож и лопату, до истощения и слабости косил и резал траву во дворе. Пока не стало совсем темно. Только тогда вернулся в дом.
Заряженный фонарь освещал комнату и маленькую фигурку Лины. Она постанывала немного, но как же Власов был счастлив, что жива. Еще одной смерти он не перенес бы. И сейчас, от осознания, что все обошлось, так хотелось жить. Как никогда.
Чтобы отвлечься, занялся уборкой. Вынес скелеты, завернув их в старую простынь, и решил, что рано утром похоронит их в лесу по-людски. Занес в дом чистой воды, благо коагулянта было еще много. В старой и заваленной хламьем и обвалившейся глиной кухне нашел несколько тарелок, вилок, чашек и надколотое широкое блюдо. Когда все хорошенько вымыл, выложил на последнее печеную рыбу. В сумке нашел сухие закуски, что брал с собой в дорогу. Мелкие подушечки приятно просыпались на посуду.