На удивление Лина встала на ноги и сама дошла до кровати. Кирилл помог лечь, плотно укрыл ее и собрался уходить, но она перехватила его руку.
– Я хочу, чтобы ты был рядом.
– Нельзя. Я слишком изголодался, могу не выдержать, – он поджал губы и стиснул кулаки.
– Я верю тебе.
– Не стоит, – огрызнулся и быстро ушел, оставив ее за пологом в кромешной тьме.
Глава 42. Избавление
Оставалось дожить до утра. Песок, что сыпался на голову и хрустел на зубах, мерцал в воздухе золотыми бликами. Свет фонаря вылавливал эти крупинки и приукрашал их мерцающим ореолом.
Кирилл лег на кушетку. Из-за того, что ноги не помещались, пришлось согнуть колени. Запрокинув руки за голову, он пытался расслабиться и забыться сном.
– Я хочу, – темная ткань приоткрылась, и свет перебрался на худое лицо Лины, очертив губы и впалые щеки. – Будь рядом. Мне страшно.
– Я рядом, – Кирилл улыбнулся. – Иди отдыхай спокойно. Тебе нужно силы восстановить.
– Но я выспалась. На несколько недель вперед, – она шагнула ближе и заломила кисти. – Прошу тебя, не упирайся. Позволь верить тебе до конца. Я не хочу тратить, возможно, последние минуты своей жизни на страх.
Он приподнялся и уставился в черный пол, будто покрытый смолью.
– Я не смогу, Лин, – покачал головой и тяжело выдохнул. – Меня от твоего запаха ломает, а ты просишь лечь рядом. Иди, не упирайся. Не нужно ко мне прикасаться.
Она все равно подошла ближе. Глупая. Несносная. Желанная.
– Я же знаю, что нам обоим станет легче.
– Нет, – ответил жестко Кирилл и, встав, перенес ее за ширму. – И не смей выходить!
– А если посмею?
Он наклонил голову и прищурился. Девушка не казалась уже слабой и беззащитной. Лина улыбалась, глаза горели, а на щеках появился румянец. Что за глупости она творит? После того, как Кирилл чуть не убил ее, бездумно снова идет в его объятия? Неужто не соображает?
– Не посмеешь, – злобно выдавил и вернулся на кушетку. Лег и закрыл глаза.
Ангелина молчала и не двигалась. Только слышно было, как хрустит старая ткань под ее худенькими пальцами. И грохот над головой затих, будто оборотень прислушивался к тишине.
– Или ты идешь со мной, или я буду на полу лежать…
– Не шантажируй, – Кирилл не открывал глаз, но слышал, как она опускается.
– Это не шантаж. Я просто хочу взять желанное. Мне это тоже нужно, как и тебе.
– Ты умрешь, если я снова не удержу контроль.
– Не умру, а просто освобожу место той, что сидит внутри. Мне все равно от нее не избавиться, – голос приглушился.
Власов поднял голову и увидел, что Лина спрятала лицо в ладонях. Девушка резко вдохнула и выпалила:
– Все это нереально, Кирилл. Мы будто в какой-то игре на выживание. В жизни так не бывает.
– Не мели ерунды.
– Стой, выслушай до конца, – она растопырила пальцы и выставила руку вперед, словно отталкивалась от невидимой преграды. – Темная говорила, что наше раздвоение – это программа Аконита по заселению в реальный мир нужных ему компьютерных личностей. Мы называем их вирусами.
Кирилл только фыркнул, но Лина не обратила внимания и дальше говорила:
– Ты же победил своего монстра? Как ты это сделал? И почему не перешел, как Наум?
Кирилл дернулся. Знать правду ей необязательно, и так слишком близко она подобралась.
– Не забивай себе голову, – проговорил и снова прикрыл глаза.
Лина долго молчала, а затем прямо над головой заговорила:
– Ты что-то знаешь. И об эликсире, и об этом месте, и о той, кто внутри меня сидит. Ты ведь знаешь ее? Я права? – девушка наклонилась и, злобно поджав губы, опустила вдоль тела побелевшие кулаки. – Права, – сказала разочарованно и отвернулась. Пошарила взглядом по коморке и схватила нож, что лежал на уступке.
– Мое тело может регенерировать. Быстро и незаметно, – она провела лезвием по пальцам и показала Кириллу тонкую кровавую полоску, что на глазах превратилась в красную пыль. – Даже ожоги на руках прошли. Заметил?
– К чему ты клонишь? – вскинул голову и стиснул челюсть.
– К тому, что в моем теле можно скрыть…
Он не успел дернуться, как Лина поддела кожу и рассекла руку от кисти до локтя. Кончик ножа проник в кровавую щель и цокнул в тишине о тонкую пластину.
– Чип, – договорила девушка и осеклась. Нож рухнул к ее ногам, а в пальцах осталась зажата ее Темная половина. Она сама от нее избавилась, но не знала, что теперь путь в город навсегда отрезан.
– Ты знал, – Лина говорила тихо и разочаровано. – Знал, что она меня мучает, на что подбивает и как путает мысли, и ничего мне не сказал.