Когда голод стал яркой пульсацией подбрасывать ее на постели, Лина свалилась на пол и зарычала. Пальцы вытянулись, и ноготки зацокали по кафелю. Лампы неожиданно слабо загорелись, замок щелкнул, и перед лицом возникли ботинки на тракторной подошве.
– Она готова, Эмси. Начинай.
Запыленные ботинки перед глазами сменились на чистые черные туфли с острыми носками. Жгучий запах мужского пота и мускусный аромат загорелой кожи взбесил голодную сущность. Лина зарычала, стискивая зубы и удерживая в сжатых кулаках крохи самообладания. Стоит к ней приблизиться, она сорвется и убьет всех.
И в будущем расплата за содеянное вернется с лихвой, потому нужно держаться и сделать невозможное, чтобы избежать непоправимых ошибок. Сердце обливалось кровью, ведь даже мертвого Кирилла она не могла предать. Это было слишком больно.
Одну рану ей уже пришлось зашивать, больше не хотелось.
Сквозь путанные волосы увидела, как темный мужчина прикрыл дверь и отошел к другой стене. Набрал код на светящейся панели, и серая перегородка отъехала и показала чистую комнату с дрожащим лазурным кругом по центру.
– Тебе нужно ополоснуться. Иди сюда, – он наклонился, а Лина отползла в сторону.
– Не тронь меня. Убью-у-у!
– Я знаю. Для этого и пришел, – спокойно ответил мужчина, и Лина подняла голову.
Черные волосы укоротились, борода исчезла, а в переносицу уставились знакомые голубые глаза.
– Ма…ксим?
– Привет, – он мягко улыбнулся губами с выразительным шрамом и протянул руку. – Не бойся.
– Это невозможно. Я же… Ты же… Ты был в коме, я к тебе столько лет…
– Да, я помню каждый раз, когда ты приходила и убивалась горем, а потом однажды не пришла. Но… – он потянул ее к себе и перевел во вторую половину комнаты.
– Ты не мог здесь оказаться. Не мог, – причитала Лина и жмурилась от шока.
– Биолина, ты давно заблудилась в своих мыслях, потеряла счет времени и не только… Уверена, что не мог, если я перед тобой стою?
Тяжелый сладкий воздух стал еще плотней, и Лина чувствовала, как горячее прикосновение мужских рук скользнуло по плечам и стянуло одежду. Было больно. Так больно, что не получалось сопротивляться. Именно он дал ей эту кличку никто не мог знать, а почему Кирилл называл можно было только догадываться. Возможно, нелепое совпадение.
Она позволила себя раздеть и опустилась в теплую воду.
– Пока ты купаешься, я расскажу тебе немного…
– Это правда ты? – сипло сказала-спросила Лина и прикрыла глаза, справляясь с безумной тягой, что мучила феромонами и толкала ее на измену. Этот запах, его запах, она никогда не забудет. Максим был столяром, и его руки всегда пахли кисловатой корой дуба, сладкими опилками акации и бархатными нотами можжевельника. И сейчас в комнате чувствовался тонкий дух жженного дерева, вкус их первого секса. Их любви, что закончилась плачевно.
Лина открыла глаза и увидела сквозь плотную муть слез светлое лицо из прошлого с голубыми глубокими глазами в обрамлении пышных, как щетка, ресниц.
Максим присел на край ванны и коротко кивнул. Он стал крепким мужчиной, будто из камня высеченным. Мягкие мальчишеские черты огрубели и заострились. Шрамы украшали лицо и плечи, вспученными узорами по груди перетекали в странные татуировки, ввязывались в темные ветки на ребрах и прятались на спине.
Последний раз Лина была у его постели около семи лет назад, а потом… А потом врачи перевели парня в другой вертикальный город, сказали, что протестируют новые лекарства и сообщат о результате. А через год пришло уведомление о смерти пациента.
– Мне сказали, что ты умер.
– Я знаю.
– Но зачем?
– Так было нужно.
– Чтобы заманить меня сюда?
Максим поджал губы, щербинка на верхней губе растянулась и почти исчезла.
– Чтобы дать мне немного времени, – в его синих глазах плескались странные и нечеловеческие эмоции. Будто пластиковые, искусственные.
Холодный взгляд скользнул по воде, но, увидев обнаженные груди и живот Лины, не выразил ничего, кроме пустоты и равнодушия.
– Ты освободилась от чипа, но не вызрела до конца. Времени не остается, и шансов на успех все меньше…
– Какой успех? – перебила Лина. – Расскажи, что это за место? Кто эти люди? Как ты выжил?!
Мужчина поднял руку, заставляя ее умолкнуть.
– Эти вопросы ненужные. Они не принесут тебе упокоение, – в его голосе слышались странные призвуки, будто он не человек, а машина.