Настя встретилась ему на свою беду в самый сложный период. Когда Зверь не слушался и глотал силы женщин слишком сильно. Кирилл пытался противостоять, избегал встреч с девушкой, запирался, но чем больше прятался, тем сильнее хотелось. И потом он сдался. Первые два года все шло хорошо, даже получалось отрывать связь раньше, чем любимая падала в обморок, а потом с каждым разом становилось все хуже и хуже, пока не пришлось воздерживаться, а позже пить на стороне. Было до ужаса тошно, каждый раз будто клинок в сердце загонял, но ради безопасности Насти приходилось жертвовать душой.
Кирилл перерыл весь город в поисках информации о своем необычном недуге. Говорить напрямую, что именно он ищет, не мог, потому все это затянулось на долгие годы.
Одним осенним утром Насте внезапно стало плохо. Она рвала кровью, покрылась экземами и превратилась в белую податливую куклу. Ее положили в больницу и давали неутешительные прогнозы. И самое болезненное было то, что девушка оказалась беременна. Понять, что с Настей происходит, врачи так и не смогли и разводили руками. Зато Кирилл прекрасно знал причину ее недуга и холодными вечерами, склонившись над ее постелью, корил себя за слабость. За то, что вообще появился в ее жизни.
Звереныш толкнулся головой в пояс, глухо зарычал и перевел взгляд на каменную стену. Кирилл присмотрелся и увидел там черную нишу. Достал фонарь и стрельнул лучом вперед. Большие глаза второго зверя раскрылись, пасть ощерилась, и натужный рык пробил тишину.
– Тише, тише… – Власов выставил ладони перед собой и попятился. Звереныш придержал его зубами и потянул к скале. – Ты меня вместо еды привел?
Монстр зарычал, выпустив из челюсти одежду, и толкнул сильней. Второй зверь ослабил оскал и опустил устало голову на сложенные перед собой крупные лапы, точно раза в четыре больше руки Кирилла.
– Не понимаю.
Пока Власов светил фонарем и пытался выяснить, что хочет от него лохматый спаситель, Звереныш юркнул в темноту и упал рядом с товарищем. Приложил голову, как влюбленный, потерся носом об нос второго зверя, а затем немного пихнул сородича. Животное раскрылось и приподняло лапу. Нижняя конечность была зажата огромным капканом.
– Ты хочешь, чтобы я помог… – Кирилл присел рядом и даже не обратил внимания на очередное глухое рычание. – Звереныш, скажи другу, – опустил взгляд ниже и поправился, – подружке, чтобы не съела меня.
– Гррррав, – ответил монстр и прикрыл золотые глаза.
– Только не говори, что не понимаешь, о чем я, – хмыкнул Власов и осторожно прикоснулся к механизму.
Крепкий металл, хороший сплав. Капкан из нового поколения, такой раскрыть, не зная, куда нажимать, очень трудно.
Провел пальцем по холодной поверхности, обильно покрытой присохшей кровью. Бедная, давно в капкане сидит. Может, все это время Звереныш и приходил за помощью?
– Ну, держись, будет больно, – проговорил Кирилл и погладил сучку по большому животу. Сел ближе и стал осматривать ловушку.
Большие зубья глубоко вошли в большую заднюю лапу, шерсть облезла в местах пореза, а рана затянулась. Придется рвать, и Кирилл понимал, что животному это не понравится.
Звереныш прижался к своей подружке сильней и положил голову рядом. Самка устало приподняла веки и снова закрыла их, будто соглашалась на пытку.
Оправдан ли этот риск? Это же мутанты! Чем Кирилл думает? Но все равно руки потянулись, ноги уперлись коленями в камень, пальцы нащупали механизм. Щелчок, сдвиг и рывок. Перед лицом клацнули зубы, Звереныш прижал лапой подругу и яростно зарычал над ней, и сучка в миг успокоилась. Только поджала раненную ногу и заскулила.
Капкан был отброшен в сторону, а Кирилл устало рухнул рядом с лохматой парочкой. Как их называть правильно он не знал, то ли это мутированные волки, то ли еще какой вид. Сейчас люди отстранились от природы настолько, что это уже было несерьезно.
– Спасибо, что спас, Звереныш, – тихо сказал, разглядывая грязные руки.
Мутант приподнял большую голову, опустил широкие уши и фыркнул.
– Да, и я долг отдал, – показал на него пальцем Кирилл. – Так что могу уйти. Мне нужно Лину спасти, она пропадет в городе. Понимаешь?
Монстр показал свои шикарные и острые зубы, повернулся удобней и стал вылизывать лапу своей подружке.
– Вот она любовь. Настоящая. Когда один за другого готов собой пожертвовать, – горько сказал Кирилл. – А я – дурак! – потрепал волосы на затылке и дернул их до резкой боли. – Но разве выберешь между дочерью и любимой? Скажи, что бы ты выбрал?