– Только живи. Я все сделаю. Лина, умоляю, – он плакал и шептал. Опустился вместе с ней на пол, и на голову полилась теплая вода. – Любимая, живи.
Она слабо улыбнулась, тяжело подняла руку и положила на его щеку.
– Ты же знаешь, что это невозможно. Ты теперь не выживешь после моих объятий. Не надо, Кирилл.
Он замотал головой.
– Я выдержу.
Девушка скривилась от боли и слабо добавила:
– Ты знаешь правду. Не нужно начинать сначала. Я сознательно пошла на этот шаг.
– Я дурак, – он прижался к ее лбу. – Должен был послушать. Прости меня.
Лина сжалась. Вода смывала ее кровь с разорванного плеча и утаскивала темно-бордовые ленты в сток.
– Больно… – выжала сквозь зубы Лина. – Что происходит, Кирилл?
– Не понимаю.
Мерный стук каблуков замер у двери, и в комнату величественно вошла Злата. Она махнула двоим помощникам в сторону Лины и Кирилла.
Кирилла оттащили, а девушку забрали, и как он не пытался сопротивляться, его никто не слышал. Работники скрылись в коридоре, и в комнате остались только они со Златой и крупный темноволосый мужчина. Он и держал Власова и не давал побежать за Ангелиной.
– Отпусти, Макс, – бросила женщина и обернулась. Свысока осмотрела Кирилла и слабо щелкнула языком. – Можешь идти.
– Максим? – внезапно догадался Кирилл. – Тварь продажная. Она же страдала столько лет, думала, что ты погиб.
Мужчина, слабо усмехнувшись, пошел к выходу и через плечо бросил:
– Она слишком дурна, чтобы понимать, что происходит, и слишком влюбчива, чтобы выполнить предназначение правильно.
– Замолчи! – выкрикнула женщина и махнула рукой, заставляя Максима уйти.
Тот сплюнул на пол и пошел прочь, но эхо донесло его: «Развели зверинец!».
– Кирилл, оденься, – Злата перевела взгляд на кровать и отвернулась. – С ней будет все хорошо, не переживай.
– Ты, подлая тварь, ответишь за все! – выцедил сквозь зубы, но подошел к одежде. Обтер воду тонким полотенцем и быстро привел себя в порядок.
– А теперь пойдем, – спокойно сказала Злата и позвала его на выход. – Если ты хочешь ее увидеть, конечно.
Чесались руки, невероятно хотелось задушить эту сучку. Она сломала их жизнь. Раскрошила, как яичную скорлупу под ногами. И Власов никак не мог понять мотив. Зачем ей все это?
Шел за ней по коридору и сверлил статную спину ненавистным взглядом.
– Я все расскажу, но позже, – женщина будто прочитала его мысли. – Терпение, Кирилл. А пока, – она набрала код на стене и хлопнула по светящейся панели ладонью, – отдохни.
В комнате было светло. Мягкие игрушки и сборные конструкторы валялись на полу. Кирилл сжал кулаки и задержал дыхание. Темноволосая малышка приподняла голову от стола, где увлеченно выводила какой-то рисунок. В голубых глазах задрожало узнавание. Они не виделись столько лет! Как же дочурка выросла. Кирилл не удержался и пошел вперед, но перецепился через собранную башню и упал на колени.
– Папа? – проговорила Аня.
– Я… – он не знал, что сказать. – Иди ко мне, – и открыл объятия.
Она спрыгнула со стула, подбежала ближе, но с опаской остановилась в шаге. Взглянула на Злату и, получив одобрительный кивок, бросилась вперед и обвила ручками его шею.
– Почему ты так долго?
– Папа был занят, милая, – ответила Злата и прошла в комнату. – Анюша, а что ты рисуешь? Снова маму и папу? А как же бабушка?
Малышка засмеялась ему в грудь и еще крепче обвила шею.
– Я тебя и так каждый день вижу, а за папой и мамой скучаю.
Кирилл поднял на женщину удивленный взгляд.
– Я не стала ей говорить, – зашевелились губы Златы. Она отвернулась и стала рассматриваться рисунки. – У тебя уже намного лучше получается. Айвэ хорошо тебе руку поставил, и ты умничка. Есть хотите? – Злата повернулась и расправила плечи.
– Пап, – малышка повернулась к нему спиной и улеглась щекой на грудь, отчего Кирилл почти завалился назад, – ты маму нашел? Я скучаю.
Он только кивнул и сглотнул горечь. Обманывать дочь он не собирался, но сказать, что мамы нет не получалось.
– Где Ангелина? – пригладив мягкие волосы дочери спросил Кирилл и взглянул на Злату. – Я хочу ее увидеть.
Женщина отделилась от стола, осторожно обошла игрушки и встала у высокого окна.
– Думаешь, что я жестока, да?
– Уверен.
– Дочь обрекла на такие страдания, тебя использовала ради благого дела. Даже малышке досталось.
– Я не знаю, чего ты добивалась, потому что нихрена не понимаю!
– Папа, не говори плохие слова! – возмутилась Аня и поерзала на коленях. – Бабушка, почему ты злишься?