— Потому что ты моя сестра. Потому что помню тебя ещё совсем крошечной. Помню, как мы росли вместе. Потому что я любила и всегда буду любить не смотря ни на что, — говорю тихо, подходя к ней. Тянусь рукой, но она ускользает между пальцев, отходит, с силой растирая голые плечи. И вновь говорит, будто и не слыша моих слова.
— Я хотела стать такой как ты. Сильной. И когда ты потянулась в Москву, ночами корпя над учебниками, подрабатывая, чтобы хватило на билет и проживание, сама пошла следом. И сделала это. Но тебя уже не было, — растерянно продолжила она. — Ты пропала, исчезла, а потом такие вещи узнали про тебя! И про компанию богатых студентов, с которыми ты зависала. И про наркотики, клубы, какие-то тёмные дела. Когда появился Кай, сама не поняла, как доверилась ему. Он сказал, что будет лучше, если останусь в Москве. Что ты этого хотела бы. Что я должна учиться. Помог с обустройством, был рядом, когда училась и что-то не получалось, а потом мы переспали. Он был моим первым, — она сжала руки в кулаки, вонзая ногти в нежную кожу. Напряглась струной, закрывая глаза. — А потом он сказал, что ты жива. Он был так зол. Не церемонился со мной. Я думала, что влюбленная в него, а он говорил: «Не та сестра». И я возненавидела тебя до дрожи. Желала тебе смерти! — было видно — она копила всё это слишком долго. И сейчас отдавала будто кожу сдирая, обнажаясь. — Когда он всадил в шею неон, я шагнула за один щелчок, — и она щёлкнула пальцами, горькая усмешка исказила лицо девушки. — Ненависть усилилась, а любовь превратилась в обожествление. И я тянулась за ним, прощая всё, что он делал со мной. Кай пытался найти во мне тебя, но ведь мы не родные, поэтому… — она усмехнулась и как-то обмякла, расслабляясь.
Устало опустившись обратно на стул, позволила взять её за руку, присаживаясь на кровать.
— Я была игрушкой для битья. Каждый раз, когда ты ускользала — он отыгрывался на мне. И я была рада этому. Счастлива от того, что он мог сбросить напряжение со мной. Затаённая мечта — ты умрёшь и останемся мы вдвоём, — она запустила пятерню в короткие волосы, взлохмачивая, тряся головой. — Он сделал меня волчицей, потому что решил, что так я стану похожей на тебя. Получив эту силу под кожу, откроюсь с новой стороны, обрету то неуловимое, что притягивает их к тебе. Но это так не работает.
Мне всё хотелось что-то сказать ей, но никак не получалось подобрать слова. Я не могла разделить её боль словами, только сжимая руку, показывая, что рядом, слышу её.
— А потом ты убила его, — она сказала это так тихо, едва слышно, опуская голову, зажимаясь. — И мой мир рухнул. Увидев тебя, ощущая эту дыру в сердце, знала, что это ты её создала. И мне так хотелось убить тебя! Так много эмоций. Всё перемешалось — и то, что чувствовала до неона, и после. Нахлынуло, сбивая с ног. Одно знала — ты виновник всех моих бед, — она посмотрела на меня с тяжестью, разглядывая, будто гадая, что же ещё натворила. — И я сбежала. Не могла находиться рядом. Встретила твоего отца. Тогда не знала, кто он, но от него шла такая сила, что я почувствовала себя живой. Он очистил всех нас. Его сила выжгла последствия неона и мы пошли за ним. Здесь не было тебя. Здесь я стала самой собой. Без оглядки на тебя. И это было великолепно. Даже зная, что он твой отец, — она улыбнулась, откидываясь на спинку стула. — Эти годы — лучшее, что было в моей жизни. Я стала лучше. Как волчица и как человек. Выросла. Влюбилась. Обрела цель в жизни. А потом узнала, что ты жива. Всё повторяется вновь.
Её лицо помрачнело.
— И вот ты здесь.
Я отпустила её руку, отстраняясь, а после и вовсе вставая, отходя в сторону.
— Что дальше? Ненависть за то, что он мой отец? Или за то, что я родилась волчицей? А может придумаешь ещё что-нибудь, чтобы ненавидеть или отпустишь это? Поговоришь со мной? Вспомнишь, что на Земле тебя ждут родители, для которых ты исчезла и даже не пыталась с ними выйти на связь. А ведь мы оставили для тебя лазейку. Твоя страничка в соц. сетях. Ты бы смогла связаться с ними. Если бы захотела, — отвернувшись, вздохнула, вспоминая, что делала, чтобы защитить её. Чтобы найти.
— Я виновата. Сам факт моего появления в вашей семье поставил всех под удар. Полностью изменил ваши жизни. Тебя даже не было, но судьба уже была предопределена. Не так, так эдак, но я стала бы волчицей, и это коснулось бы вас, — вновь обернувшись, увидела, как внимательно она смотрит мне в глаза. — Но я не знаю, что сказать в ответ на твою исповедь. Как бы всё не повернулось, ты остаёшься моей сестрой. Не по крови, но по духу. По воспоминаниям. По тому что, изменившись, ты сохранила в себе себя. И ради этого я хочу, чтобы мы оставались друг у друга. Ты хотела бы этого? Переступить через прошлое и попытаться найти для меня место в своей новой жизни?
— Я не знаю, — сцепив пальцы, тихо ответила она, опуская взгляд. Ей потребовалось время, чтобы обдумать мои слова, прежде чем она вновь посмотрела мне в глаза. Жёлтая радужка блеснула и она продолжила: — Но я попробую.
Глава 13. Я не дам тебе пасть сегодня ночью
Глава 13. Я не дам тебе пасть сегодня ночью
Потому что я этого хочу.
Всё просто.
Здесь нет иной причины.
Снимая с лиц личины,
вся открываюсь нараспашку.
Как будто угодила в сказку.
Где принцы, волки и злодеи
Играть с чужой судьбой велели
Но спутали все карты.
И спрятались под парты.
Я выхожу вперёд как дама!
Из всамдельшного романа.
Решения принимаю, партию веду
Ох, куда же игроков я заведу!
След в след идите и не судите
Ошибки прошлого — всегда со мной
И кончатся они войной.
Я разместилась в стороне от полевой кухни, в одиночестве, чтобы подумать о том, что делать дальше. В руках железная миска с похлёбкой и цельным куском мяса. Горячая пища, немного хлеба, а чуть позже и глинтвейн сильно разбавленный водой. Здесь холодно, но внутри меня горит огонь. И я даже начинаю догадываться откуда он идёт, но запрещаю думать об этом.
Почему сейчас появилась эта связь? Почему сейчас чувствую его? Стоит закрыть глаза и будто компас включается, стрелка указывает на юг. И если разорву пространство, как учил Вель, то окажусь рядом. Не сразу, потребуются дни, даже недели, но найду его. Почему это стало так важно?..
— Не возражаешь? — голос сверху принадлежал Олегу, опустившемуся рядом, поближе к костру.
В его руках аналогичный походный паёк, а по глазам видно — всем доволен. Русский богатырь пришёлся кстати среди местных волков. Он большой, сильный, выносливый и агрессивный, как и все оборотни. Я слышала, с утра он и Берт затеяли несколько спаррингов с местными задирами, просто, чтобы показать, на что способны оборотни, и произвёл впечатление. В отличии от Берта, которого отделали как боксёрскую грушу. Хорошо, что он отлично умеет регенерироваться.
— Я вижу, ты чувствуешь себя здесь как в родной тарелке, — заметила, доедая серого цвета безвкусный хлеб.
Олег улыбнулся, кивая головой.
— Мне нравится быть оборотнем. Я чувствую себя живым. Настоящим. В этом мире ценят силу. Дома уважают подлость.
— Ты не прав, здесь всё не так просто.
— Я знаю, Хельга рассказывала. Но всё равно, волки твоего отца особенные. Страстные, настоящие, дикие. Здесь находятся вышколенные воины, способные убивать по приказу, но стоит зазвучать барабанам, как в них просыпается нечто первородное. И я хотел бы быть частью этого.
Это было странно даже для меня. Я не понимала их. Ни Ингу, ни Олега. Почему им так нравится то, что делает отец? Влияние его силы? Контроль, как делают королевские альфы? Но ведь его воздействие иное. Оно высвобождает и дарует свободу выбора. Почему они выбирают войну?
— Так значит ты не вернёшься домой?
— Теперь, когда я сам могу открывать тропы, думаю, что навещу мать. Может быть представлю Хельгу, если мы действительно соединимся. Мама хотела бы увидеть мою избранницу.