Тихо. В конце коридора виднелся зал и поваленные столы. Куча разбитой посуды, так что мне бы стоило аккуратней ходить здесь босиком. И за одним из столов пряталась трясущаяся от страха Мирослава Гарретт. Ее накрывала паническая атака. Она с закрытыми глазами пыталась успокоить себя дыханием. Я мысленно выругалась.
Ну почему именно она?
Ладно, Амели, соберись. Я подошла к выходу из коридора. Двое вооруженных стояли в разных углах зала. Они медленно осматривали каждый столик в жажде увидеть кого-то, кто остался. Оба могли сейчас увидеть меня, если обернутся, так что я ушла чуть вглубь коридора.
Буквально через минуту они доберутся до Мирославы. Ее стоит спасти. Девушка может быть полезной. Вот только как это лучше сделать?
Я услышала, как в зал вышел третий. Они заговорили на русском:
— Ну что? Есть кто?
— Пока никого. Что с Томасом?
— Ржет, ублюдок. Ничего, долго он так не просидит. Щас мы его принцессу найдем, и быстро рот откроет.
Во мне что-то похолодело и вновь зажглось с новой силой. Отец у них. Я крепче сжала пистолет в руках. Ярость полилась по моим венам, словно лава. Она душила, и я почти выстрелила в этого сукиного сына, что там стоял. Но я сдержалась. Во-первых: те двое могут быстро среагировать и меня, как минимум ранить, так что я не спасу ни отца, ни Мирославу. А во-вторых, я могу и промахнуться со злости. Руки мои тряслись, так что мне для начала стоило успокоиться, а только потом стрелять. И, конечно, мне не стоило показывать того, что я умею стрелять. Только в крайнем случае.
Надо пользоваться моментом, пока те отвлечены. Поэтому я мигом юркнула за стол, стоящий рядом со столом Мирославы. И, конечно, русские это заметили.
— Вы видели? Кто-то там пробежал!
— Неужели наша птичка объявилась?
Я услышала шаги, которые двигались в нашу сторону. Повернув голову в сторону девушки, я заметила глаза, полные ужаса. Я обрекла ее на еще большую опасность.
Рядом со мной и Мирославой лежали тарелки на удивление целые. И металлический поднос, через который я могла видеть свое отражение. Я аккуратно высунула поднос в надежде, что его не увидят, и заметила в его отражении самого близкого к нам русского. Я тут же убрала поднос, пока его не заметили, и жестом показала девушке, чтобы она взяла тарелки. Та немного помедлила, но посуду в руки взяла. Ладони ее дрожали ужасно. Я поражена, как она еще в обморок не упала.
Далее я жестом показала девушке кидать тарелки вверх и в сторону. Так, чтобы осколки не сыпались на нее. Она кивнула мне. Я крепко сжала пистолет. Деваться некуда, придется раскрыть Мирославе маленькую тайну обо мне. А именно то, что я умею стрелять. Я уже мысленно смирилась с тем, что об этом узнает и Герман.
Я показала девушке, чтобы она кидала тарелки на счет три. И вот, она кинула, в тарелку кто-то выстрелил, а я рывком высунулась и выстрелила в самого ближайшего к нам русского. Кто-то из них громко матерился на своем языке.
— НЕ СТРЕЛЯТЬ. ОНА НУЖНА НАМ ЖИВАЯ! — кричал один из них.
Я перекатилась за другой стол и выстрелила во второго. В голову не получилось, зато попала в бедро. Тот упал и что-то прорычал на своем, я не разобрала. Далее снова полетела еще одна тарелка, только уже в другую сторону и третий придурок вновь повелся. А я выстрелила. Попала.
Я одним выстрелом добила второго и быстрым шагом двинулась в Мирославе, которая все еще пряталась за столиком. Она крепко сжимала тарелку в руках и с надеждой смотрела на меня.
Я присела рядом с ней. Времени нет, в любой момент может зайти кто-то.
— Где все?
— И.и.их вывели, — заикаясь, говорила девушка, — о.о.он.ни на ул.лице.
Ей совсем плохо. Ее надо срочно отсюда уводить. Как я поняла, здесь начался штурм. Кто смог, тот убежал. Главной целью был отец. Поэтому все остальные сейчас на улице, думают, как спасти его.
Тупоголовые идиоты.
Я подняла девушку с пола и аккуратно, обходя осколки, повела ее к выходу.
***
Автор
Пульс Германа зашкаливал. Все произошло слишком быстро. Все бежали оттуда под звуки выстрелов. Он не помнил, в какой момент Мира отстала от него. Но факт оставался фактом: сестра не с ним.
Через минуту поисков он нашел Леонеля. В его глазах была такая же тревога, что и у него. Они одновременно спросили друг у друга:
— Где Мира?
Сердце пропустило удар при мысли, что девушка осталась в здании. На Германа обрушилось цунами вины. Он впервые решил взять ее на мероприятие Мантикоры, потому что она так сильно просила. Он всю жизнь старался держать ее подальше от своих дел. И Леонелю приказывал не посвящать ее в их дела. Но разве что-то скроешь от этой неугомонной девчонки?