Выбрать главу

С моими израненными ногами маневрировать не получится. Надо действовать умнее.

Я вернулась к Герману и достала у него нож. Затем к трупам и достала нож у одного из них.

В общей сумме у меня получилось два ножа. А мне больше и не надо. Я вернулась к двери на кухню и чуть заглянула туда. Мне не обязательно было попадать. Но я все же задела одного из них в плечо.

— Из зала!

Ко мне двинулись сразу двое. Они вышли вместе. И если одному я сразу прострелила башку, то второму заехала ножом в ребро. Тот почти задел меня своим лезвием, но я быстро выстрелила сначала ему в живот, а затем и в лоб.

Когда я зашла на кухню, то увидела вполне ожидаемую картину: главный русский держит Томаса за волосы и приставляет нож ему к горлу. Мало меня это испугало на самом деле, но разозлило.

— Оружие на пол, — сказал он мне уже на английском.

Я послушалась. Опустила пистолет на пол и подняла руки вверх.

Томас смотрел на меня с ухмылкой. Он был уверен во мне.

После главарь отошел от отца и двинулся ко мне. Хорошо, что я завязала волосы, иначе он меня за них сейчас дернул. А так он просто положил мне руку на плечо и приставил нож к горлу.

— Твоя доченька сама пришла к нам в руки. А теперь рассказывай, Томас, что ты там замышляешь.

Я поняла, о чем он. О нашей слежке за картелем. Конечно, он узнал.

Но долго я ему разглагольствовать не позволила: рывком пнула сначала в колено, затем практически вывернула руку. Но он все ровно полоснул мне по плечу. Глубоко.

Мы дрались от силы секунд десять. Он повалил меня на пол и прижал своим телом, пытаясь воткнуть в меня нож. Это продолжалось до тех пор, пока я, наконец, не дотянулась до пистолета и не выстрелила в него. Я сразу скинула его тело с себя.

Потом я достала у мужика из кармана нож и перерезала веревки, которыми был связан отец. Ноги и плечо болели и кровоточили. Особенно плечо. Мне пришлось приложить руку к нему, чтобы не терять так много крови.

Томас помог мне подняться.

— Спасибо, дорогая, — только и сказал Томас.

После он обратил внимание на то, что я босиком и оставляю кровавые следы после себя. Без слов взял на руки и вышел из кухни. Только в тот момент я поняла, насколько сильно болит мое тело.

Все это – казалось обычным. Спасти жизнь отцу, жертвуя своей. Но нет, я действовала не как дочь. Я действовала как шпион. Как солдат. Как человек, работающий на Мантикору. Но нет, дочь Томаса никогда бы не спасла его.

Так я думала последние два года. Каждый раз, когда я спасала ему жизнь, я думала об этом. Что я делаю это не, потому что я его дочь. Дочерью я была до восемнадцати лет, и тогда я мечтала убить его. Но вот, мне двадцать и я не считаю себя его родственницей. Я считаю себя его солдатом. И выполняю лишь то, что должно.

— Томас, — позвала я его, — в туалете лежит живой связанный русский. А в том углу лежит Гарретт.

Отец посмотрел на меня. Я все еще держала плечо рукой, пока то кровоточило.

— Ими займутся.

И он вышел на улицу. На нас смотрели все. Данил тут же подбежал и отец передал меня ему. Все видели меня. Раненную и обессиленную. Но никто и в жизни бы не мог подумать, что только что я убила шесть человек.

глава 5

«Лжецу нужна хорошая память» - Марк Квинтилиан

Я выводила незамысловатые мазки на холсте. Изначально это должна была быть красивая девушка, стоящая под дождем и ждущая своего мужчину, который в итоге так и не пришел. Но в итоге получилась израненная собака, которая под ливнем ждала хозяина. У нее кровоточила лапа, были вырваны клоки шерсти и порвано ухо. Она сидела на холодном асфальте и мерзла. Но не уходила. Собака верно ждала своего хозяина. Знала, что он придет.

Никогда не понимала, каким образом мне приходят идеи для картин. Они просто всплывают в моей голове, а после, в процессе рисования я могу изменить вообще всю концепцию. Точно также, как сейчас.

Я сосредоточенно вырисовывала мелкие детали. В детстве я часто наблюдала, как это делает мама. Все ее лицо, руки и фартук всегда были в красках. Она иногда могла пренебречь кистями и рисовать прямо пальцами. Потом этими же пальцами чесала лицо и тело. А я тихонечко сидела и смотрена на нее. Восхищалась.

Точно также я сейчас гляжу в зеркало, которое висит от пола до потолка в моей мастерской. Стоит мне только повернуть голову и я смотрю на девушку. Она также вся вымазана в краске. У нее красивые черты лица, длинные ухоженные волосы и фигура подтянутая. Она напоминала мне те самые моменты детства, когда я наблюдала за мамой. Она напоминала мне маму.