Герман лишь загадочно посмотрел на меня. Неужели понял, что меня трудно напугать? Особенно какой-то там высотой.
Мы направились в здание. На лифте доехали до самой крыши. А когда вышли на воздух, то я услышала красивую, ненавязчивую мелодию. Живой оркестр.
Я медленно шла вперед. В ресторане на крыше, где теперь стоял один только столик, располагался целый оркестр. Пианино, арфа, духовые инструменты и много всего – всем этим управляли люди, стоящие здесь. А напротив них стоял дирижер.
Я могла бы подумать, что это очень романтично и любая девушка была бы в восторге, но во мне скорее всплыло разочарование. Эта грязная, меркантильная и алчная черта моего характера мне противно нашептывала на ухо: «неужели он не понимает, что простым оркестром такую девушку как ты не удивить? Ты – дочь главы синдиката, он мог бы и постараться произвести на тебя впечатление».
Но снаружи я лишь улыбнулась ему, пролепетав:
— Это очень мило.
Герман сощурился, но ничего не сказал. Официант уже забрал мои цветы и поставил их в вазу. А мы прошли к столу.
Здесь было красиво. Повсюду гирлянды, пол в красном ковре. Я знаю, что здесь находится ресторан на крыше и обычно тут стоит много столиков, но сейчас только один: наш. Здесь часто проводят свадьбы и праздники, так что, чтобы пьяные гости не свалились с небоскреба здесь стояли прозрачные, но прочные барьеры. Их практически не было видно и они совершенно не мешали смотреть на город. Если бы я была обычной девушкой, пришедшей с мужчиной на свидание, я, наверно, была бы счастлива.
Герман помог мне сесть за стол, как настоящий джентльмен. Мой букет стоял слева от меня. Гарретт хорошо смотрелся на фоне горящего города.
Он сделал какой-то незамысловатый жест и к нам подошел официант с бумажным пакетом. Мужчина забрал его и поставил на стол, смотря прямо на меня.
— Это тебе.
Я с полуулыбкой заглянула в пакет. Там оказались краски, которые практически невозможно достать. Дело в том, что они ручной работы и сделаны очень популярным художником Гарри. А он немного помешан на своей работе и считает, что эти краски должны доставаться истинным творцам. А таких он считал далеко не всех. Но краски действительно очень хорошие и очень ценятся в художественных кругах. Проблема только в том, что я себя к ним не приписываю.
Но я удивлена. Действительно удивлена. Во-первых: как он достал их? отец как-то раз пытался, угрожал Гарри, упрашивал, предлагал космические деньги, но художник ни в какую. Он был готов умереть за свое детище. А просто забрать краски отец не мог: для каждого «достойного» художника мастер делал краски индивидуально. Я тогда запретила отцу убивать мужчину.
Ну а во-вторых…
— Как ты узнал, что я рисую? — внимательно посмотрела я.
Если он уже узнал это, значит, мог следить, значит, я могла еще где-то проколоться, значит, кто-то мог сливать информацию, значит, он может знать еще больше.
Герман не дурак. И обманывать его трудно. Но реально. И сейчас я напряжена.
Но вот он расслаблен. На его лице легкая улыбка. Он просто пожал плечами и сказал:
— Когда я пришел тебя благодарить за спасение Миры, у тебя на задней части шеи, — он показал рукой на себе, — была зеленая краска. Потом я спросил у Джетта и он подтвердил, что ты рисуешь.
Убью болтливого гада.
Что еще Джетт мог рассказать про меня? впрочем, он и сам ничего не знает, чтобы что-то рассказывать, но то, что он говорит что-то кому-то про меня, не лезет ни в какие рамки. Его ждет серьезный разговор.
Я подавила внезапную вспышку гнева во мне и улыбнулась:
— Как ты их достал? Это же практически невозможно.
— Ты же не думаешь, что я умею только бить и угрожать? Я, вообще-то очень обаятельный. Гарри был в восторге от меня.
— Ты летал к нему в Ирландию?
Герман только кивнул. Если бы я увлекалась рисованием не как способом экологично справляться с гневом, а как действительно хобби, наверно, я бы прыгала до потолка. Но сейчас я только мило улыбаюсь ему и благодарю, в голове откладывая то, что ради меня он полетел в другую страну, а это много говорит о его отношении ко мне. И не стоит забывать, что я еще спасла его сестру.
— Герман, не стоило. Но мне приятно. Спасибо.
Герман ничего не сказал, но подал знак, чтобы нам принесли еду и напитки. Оркестр красиво играл, но на самом деле мне не нравилась классическая музыка. Мне больше нравились барабаны, электро-гитары и синтезаторы. Это вызывало во мне космический взрыв эмоций. В глубине каждый ученик обязан был уметь играть минимум на одном инструменте, так что я выбрала барабаны. Но сейчас у меня не было выбора, так как я на задании.