Нам вынесли бутылку вина, и холодные закуски. Герман галантно разлил алкоголь по бокалам.
— Амели, я хочу знать о тебе больше. Расскажи что-нибудь о себе, — держа в руках бокал, сказал Герман.
Его голубые глаза гипнотизировали. О, эту уловку я знаю. И сама умею это делать. Под таким взглядом тебе самому захочется выложить все. Но я не стану.
— Как ты уже узнал, я рисую. У меня мама была художницей. В английском пансионе я много времени проводила за учебой, так что знаю несколько языков, разбираюсь в мировой литературе и собираюсь в следующем году поступать на филологический факультет. Отец настаивал, что высшее образование мне не нужно, но я хочу развиваться, — практически не соврала я. Вот только поступать я никуда не собиралась. У меня было полно работы в Мантикоре.
Герман слушал меня внимательно, почти заворожено.
— Какие языки ты знаешь?
— Русский, китайский и итальянский.
— Скажи что-нибудь на одном из них.
Я внутренне усмехнулась. Уверена, русский он точно знает, так что решила сказать на итальянском:
— Non mi piace la musica classica, — просто сказала я.
Я не люблю классическую музыку.
Герман сощурил глаза и ухмыльнулся. Я смогла разглядеть его клыки, которые не видела до этого.
— Я так и знал.
Далее Герман подозвал официанта и что-то тихо ему сказал. А нам в это время вынесли горячие блюда. Нам принесли морепродукты, в том числе рыбу. Но я заметила, как музыканты стали сворачиваться.
— Куда они? — непонятливо посмотрела я на загадочного Гарретта, который мне только подмигнул.
А после люди стали выносить на место рояля, арфы и остальных инструментов барабаны, электро-гитары, бас-гитары и другие. Я непонятливо посмотрела на Германа.
— Не обращай пока на них внимание. Я просто никак не мог понять, какая музыка тебе нравится и оставил запасной вариант на случай, если все-таки ты не такая скучная, как всем могло показаться.
— Скучная? — вскинула я брови.
Герман усмехнулся.
— Нет, я неправильно выразился. Обычная. Такая же, как все девушки в нашем обществе.
Значит, я мыслила правильно. Его не интересуют обычные девушки. Ему нужно разнообразие. Только так я смогу его зацепить.
Вот самодовольный ублюдок.
— Что в твоем понимании «обычные девушки»?
— Ничем не отличающиеся от других. Они выглядят одинаково. У них одинаковые увлечения, вкусы, цели. Они со стороны кажутся интеллигентными и воспитанными дамами, но в душе мечтают залезть к тебе в постель и никакие «но» их не интересуют. В нашем обществе их слишком много.
— И ты думал, что я такая? — удивленно спросила я.
— Когда на приеме ты объявила танцы, то я в этом засомневался. Извини за прямоту, если обидел.
Но в ответ я лишь усмехнулась и покачала головой. Это был абсолютно не джентльменский поступок, но меня он позабавил. Хорошо, теперь я поняла как мне нужно себя вести.
Заиграла яркая, но в то же время такая ненавязчивая и не мешающая музыка. Что-то внутри меня отозвалось ей. И тут моя улыбка расцвела по-настоящему.
— Вот тут, Герман, ты меня удивил, — тихо сказала я.
— Неужто ты думала, я настолько банальный?
Я посмотрела на него. Вот же загадочный мужчина. С ним будет трудно.
— Потанцуем? — вдруг предложил Герман, — а пока нам принесут десерт.
Он протянул мне руку и я тут же согласилась. Мы встали, обошли стол и встали чуть ближе к краю. Его руки опустились на мою талию, а мои – на его плечи. Музыканты играли что-то чувственное, и мы двигались медленно. Я беззастенчиво положила голову на его плечо, повернувшись к ночному городу. Пусть его одежда пропитается моими духами.
— Ты вкусно пахнешь, — тихо сказал он, смотря туда же куда и я.
Отлично. Ему нравится мой запах, значит, совсем скоро Герман станет от него зависим. Проверенный метод.
Только вот его запах мне нравился не меньше. Гарретт действительно разбирается в ароматах.
— Хочешь поиграть?
Я подняла на него голову.
— А можно?
— Тебе сегодня можно все.
И он повел меня к музыкантам. Они тут же встали и ушли. А я подошла к барабанам. Села и вспомнила годы ШШМ, улыбнулась. Нет, не воспоминаниям, а навыкам, которые остались оттуда. Уроки музыки мне всегда очень нравились. Наверно, даже больше, чем остальные.
Я взяла барабанные палочки. И стала стучать что-то незамысловатое, просто в попытке прочувствовать инструмент. А потом стала играть какую-то мелодию из подросткового возраста, когда только научилась играть.