Выбрать главу

Дальше она стала рассказывать смешные истории из детства и вот, обронила:

— А дом у нас был большой, даже больше чем наш с Германом…

Когда она закончила рассказывать историю, то я спросила:

— А почему именно Леонель переехал к вам? Почему не вы к нему, если дом у вас меньше?

— Наша травма смерти родителей притупилась к тому времени, а вот Леонелю было плохо находиться в родительском доме.

— А что случилось с вашими родителями? Извини, если не хочешь, можешь не отвечать.

Мирослава не такая скрытная, как ее брат. Она расскажет мне с большей долей вероятности о своих родителях. Она более открытая и искренняя. Ей нет смысла скрываться. Особенно от девушки, которая спасла ей жизнь. А ведь Мирослава помнит об этом постоянно.

— Да нет, все в порядке, я давно смирилась, — покачала она головой, поджав губы, — они пропали без вести. Никто не знает, где они. Герман первое время уверял меня, что они живы и совсем скоро найдут нас, но прошло десять лет. Я давно отпустила их.

— Как пропали?

— Вот так. Они в тот день уехали на похороны, а обратно уже не вернулись. Твой отец объявил их предателями.

Вот как. Похороны.

— А как их звали?

— Анна и Карл Гарретт.

Я запомнила. Надо будет потом найти что-нибудь про них.

Мы перешли к другой теме. А после разъехались по домам. Уже заходя домой, мои каблуки стучали громко. Я направлялась в кабинет к отцу. Он явно дома. Без стука я зашла к нему.

Его глаза с раздражением поднялись на меня. Он не в духе. Но мне плевать.

— Родители Германа пропали после похорон моей матери?

Герман поступил в Глубину в тот же день, что и я – две недели после похорон мамы. Две недели проходит подготовка ребенка к школе Мантикоры. Я могла бы предположить, что родители Германа приехали на похороны мамы, а оттуда их уже не вернулись из-за отца. Иначе, почему он не стал даже искать их, а просто отправил Германа в Глубину?

— Откуда я знаю, Амели? Ты слишком долго возишься с этим делом, — жестко сказал он.

— Ты объявил их предателями, ты должен знать. Анна и Карл Гарретт, — твердо сказала я, — и не смей врать, я по глазам все вижу. Или если тебе не надо находить предателя, то я могу просто бросить это дело.

— Тон сбавь. Я тебе не подружка. Ты – шпион, и твоя задача – найти изменника как можно быстрее, а ты все тянешь! — уже повысил тон отец, вставая со стула, — Какого черта у меня на столе до сих пор нет ублюдка?!

Я вдруг влепила ему пощечину.

— Еще раз ты повысишь на меня голос, и я из твоего языка сделаю стейк и скормлю тебе же. Я бы не советовала ругаться со мной. Не забывай, на ком тут все держится. Если захочу, я вообще ничего делать не буду. Это не в моих интересах выискивать информацию, ясно? Еще раз, и я обнуляю наш договор.

Сказала я и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

глава 9

«Боль неизбежна. Страдание - выбор каждого» - Харуки Мураками

Я рисовала. Хаотичные мазки ложились на холст, составляя непонятную бессмысленную композицию. Пятнадцать минут назад я разговаривала с отцом, и разговор вышел не самым приятным. Мои руки все еще трясло от гнева, а сердце бешено стучало. В такие моменты я даже начинала скучать по транквилизаторам Карлы.

Дело в том, что чуть больше недели назад, пока отец был в отъезде, я допросила того русского, которого заперла в туалете. Томас засунул его в камеру в Глубине, так еще и как назло в моем корпусе. Видимо, думал, что я побоюсь туда ехать. Но он плохо меня знает, если так думает.

Я ненавижу Глубину. Настолько, насколько можно ее ненавидеть. Это место подарило мне кучу «незабываемых» воспоминаний, что на всю жизнь у меня отбило желание туда возвращаться.

Но как бы велика не была моя ненависть, я все же туда поехала. Пришлось надеть свой шпионский костюм и показывать клеймо, чтобы доказать, что я та самая восьмая, о которой, как оказалось, слагают легенды. Я солгала, что меня послал босс для допроса русского и, на удивление, мне поверили. Еще одна их фатальная ошибка – верить восьмой.

Но маску я не снимала. Шла по эти выученными наизусть коридорам. Я точно знала, где надо свернуть, где незаметно от глаз Карлы проскользнуть, а где спуститься вниз. Допросная камера встретила меня словно родная. Здесь стояли биометрические замки, но благо я перед вылазкой взломала их базу и вернула свою сетчатку глаза. Не зря же меня учили взламывать любую систему?

Отсканировав сетчатку глаза, я вошла в нужную мне камеру.

— А ты еще кто? — смотрел на меня бледный, уставший и исхудалый человек.

— А ты как думаешь?

Мужчина выглядел изможденным. Было видно, что на нем проводили учения допроса для учеников. Его вряд-ли кормили и поили. Он точно не знает, сколько сейчас времени суток. Ему не дают уснуть или отдохнуть. Его никогда не допрашивает один и тот же человек. Я знаю все методы Глубины.