Выбрать главу

— Тебе больно?

Он вернул глаза к дороге и все также спокойно, почти безмятежно говорил:

— Боль – это иллюзия. — Загадочно говорит он.

— Что?

— Ноцицепторы передают сигнал в спиной мозг, сигнализируя об опасности. Из спинного мозга идет сигнал в головной мозг, и вот он уже создает боль. Получается, если убрать из этого уравнения головной мозг, то боли на самом деле и не будет существовать?

— Но в этом уравнении головной мозг есть, значит, есть и боль?

— В ней нет смысла. Она предупреждает об опасности, но зачем мне это, если это не правда?

— В нашем мире даже дышать опасно, — задумчиво заговорила я.

Я посмотрела на боковое зеркало. За нами кто-то ехал. Нет, меня это не смутило, мало ли кто может ехать по ночному городу? Меня больше напрягло то, что руки Гарретта на руле сжимались с каждой секундой все крепче и крепче, а мы набирали скорость все стремительней.

Он обнаружил погоню сразу. Последние пару минут мы просто заворачивали на всех поворотах, но я не сразу придала этому значения. А вот он заметил машину сразу и решил проверить. И не ошибся, видимо.

Но его голос оставался спокойным. Он не хотел меня пугать.

— Милая, пригнись, пожалуйста.

Вдруг улыбнулся он мне. Я без колебаний выполнила просьбу, а в следующую секунду услышала звуки выстрелов.

Сука.

Его внимательные глаза смотрели то в зеркало, то вперед. Он достал из кобуры пистолет и повернулся ко мне.

— Подержи руль.

Его голос был также спокоен, но все его тело показывало готовность. Голубые глаза смотрели в мои. На фоне слышались звуки выстрелов. Мы неслись на бешеной скорости по трассе за городом. Я даже не заметила, как мы тут оказались.

Я взяла руль, а Герман высунулся из окна и стал отстреливаться. Когда он сел на место, то я сказала ему:

— Давай местами поменяемся. Я поведу, а ты стреляешь.

Он смотрел на меня секунду, словно думая, насколько хороший я водитель, но в итоге кивнул и мы поменялись ролями. Я взяла руль двумя руками. Через несколько сотен метров будет крутой поворот. Если мы не остановимся или повернем, то вмажемся в скалу.

За нами гналась всего одна машина. Это не наши номера.

— Ты меткий? В бак попасть им сможешь?

— Смогу.

— Тогда когда я досчитаю до трех, ты стреляешь. Раз…

Скала была все ближе. В какой-то момент я резко затормозила, дернула ручник и выкрутила руль. Я резво развернулась назад, едва не задев машиной скалу. И вот, мы уже ехали друг навстречу другу.

— Два…

За тонировкой я не смогла увидеть, кто сидел в машине. Зато хорошо запомнила номер машины.

Их машина резко затормозила, а я отъехала достаточно далеко, чтобы нас не задело взрывом и крикнула:

— ТРИ!

Герман попал точно в цель, и машина взорвалась, врезавшись в скалу. А я вдавила педаль газа, унося ноги отсюда, да поскорее. Отъехав на достаточное расстояние, я остановилась и выдохнула. Герман смотрел на меня странно, думая о чем-то, что я так и не смогла прочесть. Хотя могла бы догадаться о его мыслях.

— Значит, ты и водить умеешь. Зачем тогда постоянно с водителем ездишь?

— Это не моя прихоть, а отца, — в этот раз я даже не солгала, — он считает, что так будет безопаснее.

— И водить ты научилась в Англии, и стрелять из пистолета. Что еще ты умеешь, Амели? — вдруг почти весело спросил Герман.

Пудрить тебе мозги.

Я серьезно посмотрела на него, а потом заметила, что у него на боку кровь.

— Ты ранен.

— Боль – это иллюзия, — насмешливо напомнил он.

Я закатила глаза и достала из кармана телефон.

— Папочке звонишь? — с дебильной ухмылкой смотрел он на меня. Так и подмывало меня дать ему между глаз.

Я осадила его строгим взглядом и набрала номер.

— Данил, нужна помощь. Отцу ни слова.

На том конце раздался сонный голос дяди, который сказал, чтобы я скинула ему геолокацию. Именно это я и сделала. Затем скинула трубку и убрала телефон обратно в карман.

Люблю дядю за то, что ему ничего не нужно объяснять. Он всегда поможет, а лишних вопросов не задаст. Просто потому что практически всегда сам все понимает. Ему можно все рассказать, не боясь, что он расскажет все отцу. Данил всегда был, есть и будет на моей стороне. Не на его.

— Выходи.

Если Герман тут откинется, то мое дело окажется незаконченным. Нет, в теории мне было бы даже проще, ведь проблемы больше нет, но так ведь не интересно? Моя игра уже начата и заканчивать ее мне не хочется. Было что-то в этом мужчине, что я хотела бы разгадать, разглядеть. Забраться ему в душу, в мозг. Нет, я не дам ему здесь умереть. Пусть это будет профессиональный интерес.