Я лишь с улыбкой смотрел на лучшего друга. Таким он был не со всеми. Обычно он изображал роль клоуна со всеми, но не со мной. Честно говоря, для меня это дорого: быть тем, с кем он может не прятаться за масками. Даже рядом с Мирой он не всегда такой. Леонель просто стоит и жалуется мне, и вынужден сказать, это дорогого стоит.
— И все-таки я ей не доверяю, — снова упал он на диван, но уже со стаканом, — она явно что-то рыщет. Вот только что ей надо – непонятно. Сначала эта перестрелка, где она четко отстреливается от русских, хотя заявляет, что далека от мира мафии. Потом она что-то рыщет про тебя под предлогом помощи. Теперь еще и эта перестрелка, где она гоняет как на формуле один.
Я не рассказывал ему, что при нашей с ней тренировке позавчера я все-таки в последний момент заметил, что что-то не так. Она странно дернулась, когда падала. Рассказывать об этом Леонелю я не стал, так как вполне возможно, что я просто себя накручиваю и пытаюсь искать то, чего нет.
Я абсолютно точно уверен, что Амели – не такая простая, какой хочет казаться. Как минимум потому что она – одна из немногих девушек в Мантикоре, которая умеет стрелять из пистолета. Они с отцом травят байку о том, что она все это время была в английском пансионе, но что-то тут не складывается. Где она была эти два года, если после смерти матери ее отправили в Англию, когда ей было десять? По идее она должна выпуститься в восемнадцать лет, но так где она была эти два года? Действительно Томас прятал ее от нас?
У меня заболела голова. В последнее время я слишком часто думаю о ней, и меня это тревожит. Я пытаюсь смахнуть все на одержимость своим делом, но глубоко в душе понимаю, что это не так. Что мои мысли о ней не всегда ведут к моей цели. Я могу думать о ее запахе, о ее глазах, о нашем свидании. Она явно пытается крутить мной и хуже всего то, что я ведусь.
— Самое главное, что вся херня с русскими началась после ее появления.
— Лео…
— Нет, погоди. Русским что-то надо. Томас тебе ничего не говорил? А Амели?
— Томас говорит, что русские сошли с ума. Им кто-то гадит, а они на нас думают с чего-то, — устало сделал я глоток. Сегодня выдался тяжелый день.
Леонель налил себе виски со льдом и встал. Посмотрел на меня задумчиво.
— С чего-то? Герман, ты же не тупой…
— Лео, я знаю, — прервал я его, — знаю, что русские не так глупы, чтобы слепо верить в наше предательство. Я и сам думаю об этом большую часть своего дня, — в перерывах, пока не думаю о дочери босса. — Что об Амели… она – хищница. И явно не так проста, как выглядит на первый взгляд. Она напоминает мне меня. Знаешь, когда смотришь ей в глаза, видишь кучу ее тайн, но не можешь понять ни одну.
— Брат, ты меня пугаешь. Давай ты больше никогда не будешь разговаривать так, будто ты в тупом романе, которые читает Мира. Тебе это не идет.
Я запустил в Лео подушкой. Он весело ее поймал и отправил обратно.
— Лео, не забывай о том, что я сам из этого извлекаю выгоду. Она, возможно мой последний шанс узнать правду.
— Это может стоить тебе жизни. — вдруг серьезно сказал лучший друг.
— Не доверяешь мне?
Леонель читался слишком легко. Заглянув в его глаза, я сразу мог прочитать все его мысли, в том числе то, что сейчас он думает, какой я мудак. Но так не работало с Амели. Я не понимал, почему. У меня никогда не было с этим проблем до нее. Я всегда читал людей, но с ней это становится невозможным.
— Я переживаю за тебя. Если она тебя погубит, то кто будет варить мне кофе утром? А кто в сауну со мной случайным вечером пойдет? А с кем мне обсуждать теории заговора про масонов? Мирослава блюет только от одной мысли об этом.
Я толкнул друга. Тот толкнул меня в ответ и нас завязалась шуточная драка. Пока у меня не открылась рана. Лео заметил это первый. Он тут же пошел за аптечкой и пока менял ей повязку, сказал уже серьезно:
— Герман. Пообещай мне, что ты не утонешь в этом деле.
— Я был лучшим по плаванию в Глубине.
— Да, как и во всех остальных дисциплинах, — закатил глаза Леонель, — просто не забывай о том, что даже лучшие тонут. Я не готов тебя терять. Тем более из-за дочки босса.
Я рассмеялся, но рана заболела, так что я прекратил.
— Хорошо, Леонель, обещаю. Если будет сильный риск, я остановлюсь.
Друг улыбнулся. А мне почему-то казалось, что я соврал.
глава 10
«В своём воображении мы страдаем чаще, чем на самом деле» - Луций Анней Сенека
***
Амели
Стук моих каблуков отражался от стен. Почему-то это заставило меня вспомнить Карлу. Мое сердце всегда билось быстрее, стоило мне только услышать ее походку. Эта с виду хрупкая женщина держала в страхе всю Глубину. А в особенности меня. В детстве я храбрилась и убеждала себя в том, что не боюсь ее, но теперь я смотрю на это через призму своего возраста и понимаю: ее я боялась больше всех на свете. Карла была моим монстром под кроватью. Моим скелетом в шкафу. Моей бабайкой. Моим самым главным кошмаром.