Когда мы зашли в темный коридор, то он резко прижал меня к стене так, что я ударилась головой. В ушах на секунду зазвенело. Я позволила ему это.
— Ты что задумала, маленькая дрянь? — прошипел он мне в лицо. Меня затошнило от его ужасного парфюма, — Думаешь, я настолько глуп? Думаешь, я не пойму, какие сети ты плетешь, сука?
У отца конкретно поехала крыша. Раньше он боялся так себя вести, потому что знал, что я могу дать отпор, но тут, видимо, он давно не получал взбучки. После нападений русских у Томаса совсем шарики за ролики закатились, что, вероятно, поспособствовало отключению инстинкта самосохранения.
Мое колено резко ударило его в живот так, что тот согнулся с глухим стоном. Его хватка на моем запястье ослабла, из-за чего я схватила его за шею.
— Ты что, перегрелся? На дворе вроде ноябрь, а не июль — мой кулак прилетел ему в ребра, — или ты просто забыл, каково это – когда на тебя покушается собственная дочь? Может, тебе напомнить?
Далее я пнула его в колено, из-за чего он повалился на пол. Я била так, чтобы после не осталось нескрываемых побоев. Чтобы никто не заподозрил, что Томаса избила его дочь, пока он вышел с ней поговорить.
Отец не давал сдачи и не защищался. Так было всегда. У него никогда не хватало духа дать мне сдачи.
— Милый, если ты вдруг забыл, то я напомню: я до сих пор не пустила тебе пулю в лоб лишь потому, что сейчас мне это невыгодно, — Отец стоял на коленях и тяжело дышал, но глаза его смотрели на меня. Без прежнего гнева и ярости. Внимательно, — Но это не значит, что я не хочу этого делать. Если ты думаешь, что я забыла все обиды и люблю тебя как настоящего отца, то у меня для тебя плохие новости: такого никогда не было и не будет.
Я говорила жестко и тихо, но так, чтобы он слышал. Мое сердце билось в гневе, но я сдерживала себя, чтобы не размозжить его голову о пол.
— Если ты подозреваешь меня в предательстве, то скажу тебе так: если бы я планировала предательство, ты бы ни за что в жизни о нем не заподозрил. Твоя главная ошибка в том, что ты считаешь себя умнее меня. Но такое, увы, невозможно. Не в твоем случае, — я наклонилась к нему и сказала тише прежнего, но угроза из моего голоса никуда не пропала, — твой мозг настолько мал, что я могла бы поместить его в кружку, из которой я кофе пью по утрам. Так что пока ты выполняешь условия договора, я не привожу в действие свои фантазии.
— Амели…
— Рот закрой! — рявкнула я, — прежде, чем обвинять меня в чем-то, подумай, стоит ли это твоих сломанных конечностей.
Я оставила его там, сидящего на полу. Стук моих каблуков – последнее, что он мог слышать в тот момент.
В холле меня ждал Джетт. Его взгляд был странный, но я не могла понять, что не так. Еще один. Мы с ним спустились вниз и сели в машину, а я надела наушники. Затем открыла телефон и стала слушать, что происходит в зале переговоров.
На самом деле, я пришла туда сегодня не для того, чтобы отдать отцу флешку или увидеть Германа. Я прицепила прослушку на один из стульев. После минувших событий я уже не доверяла отцу. Не то, чтобы я ему сильно верила до этого, но теперь я хочу слышать все сама. И контролировать ситуацию сама.
Но перед тем как начать подслушивать переговоры, которые до сих пор не начались – видимо, отец все еще пытается оправиться после нашего с ним «разговора» – я зашла в диалог с Германом. Написала ему короткое сообщение и быстро вышла из сети.
Скрываешь меня, значит? Я думала, ты никого не боишься.
Я видела во всплывающем окне, что он что-то мне ответил, но не стала открывать диалог заново. Удочка закинута, а рыба должна клюнуть. Герман будет думать обо мне весь вечер, пока не закончится совещание. Я ясно дала ему понять, что расстроена этой ситуацией. И теперь, если я его интересую – а я его явно интересую – то он попытается исправить ситуацию.
Хочешь, чтобы о наших…
Дальше я сообщение не видела, но открывать его не стану. Пусть он думает обо мне все это время.
Прошло еще пару минут, а собрание не начиналось. Зато мне пришло еще одно сообщение от Германа.
Хочу сегодня вечером…
Я усмехнулась, заинтригованная. Что же он хочет сегодня вечером? На самом деле мне так хотелось открыть и прочитать эти сообщения, но я сдерживала себя. Я услышала, как в кабинет вошел отец. Узнала по походке.
— Всем доброе утро, начинаем. Герман, начнем с тебя.
— События последнего месяца: два срыва поставок оружия, нападение русских на приеме в честь мисс О'Хара, вчерашняя погоня за мной и мисс О'Хара, — на моем лице расползлась довольная улыбка. Все-таки рассказал.
— Ты был с Амели вчера? — вдруг спросил Томас.