— Карла убьет тебя, когда узнает, — прорычала я.
— Она знает. Более того, она стоит за стеклом. Можешь подмигнуть ей.
Я посмотрела на стекло. Она действительно там? Девушка, которая улыбалась и приносила мне игрушки, смотрит на то, как меня бьют током? Волна злости поднялась во мне.
Нет.
А в следующую секунду мое тело пронзила новая волна тока, более сильная. Я закричала от боли.
— Больной ублюдок.
— Понимаешь, милая, у тебя есть отличные задатки. Просто ты не хочешь их развивать. Ты могла бы стать лучшей.
Новый разряд. Более сильный. Я заплакала.
— Мой отец убьет тебя, — прошептала я.
— Это тот, который сунул тебя сюда и даже не навещает? А ведь он бы мог хоть раз к тебе зайти за этот год. Он ведь глава Мантикоры. Ну, или же перевозки амфетамина и торговля людьми ему важнее, чем собственная дочь.
Он знает. Он знает, кто мой отец и чем занимается.
Но ведь папа, правда, ни разу не зашел ко мне. Ни одного письма, ни одной весточки. Он отправил меня в эту сраную школу. Избавился, как от ненужного мусора.
Злость во мне росла.
Еще разряд.
Слезы катились по моим щекам.
— Ты лжешь…
— Да? Может у тебя найдутся объяснения, почему отец, имея возможность, ни разу не посетил тебя? Без матери ты ему не нужна. Возможно, никогда не была нужна.
Я попыталась вырваться, но меня пронзил очередной разряд током. Я закричала так громко.
— НЕНАВИЖУ! Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ! ГОРИТЕ ВСЕ В АДУ!
А затем разряды тока. Один за другим с небольшими интервалами. А перед глазами стояло только лицо отца. Который бросил меня.
глава 1
«Если долго смотреть в бездну, то бездна тоже начинает смотреть в тебя» - Фридрих Ницше.
Сейчас
Я сидела и смотрела на мамино лицо, выгравированное на памятнике. Она улыбалась. Снизу ее лица имя: «Горинова Агния Глебовна». И подпись: «навечно в холстах, письмах и сердцах». Мама была романтичной и творческой душой. Я видела ее холсты, но письма которые она писала только отцу – никогда.
Мама была русской. Мой дедушка был связан с русской мафией и выдал маму замуж за моего отца, как знак примирения. Вследствие этого мать с отцом полюбили друг друга. По крайне мере мне хотелось верить в то, что чувства, которые я видела у них в своем детстве, были настоящими.
Кстати, благодаря ей мне легче остальных давался русский язык в Глубине.
Я приходила сюда часто. Это был один из немногих методов успокоить бушующие во мне эмоции. Хоть до десяти лет я и была спокойным ребенком, в Глубине эту черту во мне изменили. На что только не пошли эти люди, чтобы сделать меня лучшей. Что ж, вынуждена признать, у них это получилось. Правда, ценой моей психики и здоровья.
Для меня создавали симуляции в специальных камерах, где заставляли поверить во все происходящее. Я ни за что никому не расскажу, что там было. Это была четко проработанная программа, созданная Карлой, направленная на то, чтобы вызывать во мне агрессию и ненависть, которая стимулировала бы мой рост. Это я узнала из протокола, найденного на ее столе еще два года назад.
Их задачей было сделать из меня машину для убийств, которая бы действовала на холодной ярости. Карла Бэйкер была не только президентом Глубины, но и ученым. Она учла в своем эксперименте все: генетическую предрасположенность к агрессии, хронический стресс, ПТСР на фоне симуляций и пыток, эмоциональная незрелость, насилие и провокации. Идеальные условия для развития психических заболеваний.
И в итоге они сделали меня. Вспышки гнева помогали мне в нужные моменты собираться и работать на двести процентов. А когда агрессия возникала не в подходящий момент, Карла колола мне транквилизаторы.
Но также она научила меня в случае чего самой справляться с яростью. У меня единственной в Глубине было хобби: я рисовала. Мне специально приносили холсты и краски и позволяли в свободное время рисовать. На удивление, это даже помогало.
Также я много зависала в тренировочном зале. Там я изводила себя настолько, что не оставалось сил на злость. Дай Бог доползти до кровати. В Глубине даже поощрялись дополнительные тренировки. Но на основных занятиях нас насиловали настолько, что никто дополнительно кроме меня не занимался.
Лучшей я стала именно благодаря этой ненависти, что во мне была. И ненависть эта была направлена на отца. На сраного отца, который бросил меня в Глубину и не интересовался мной. Который действительно выбросил меня как ненужную вещь. Возможно, я напоминала ему маму, поэтому он от меня избавился. Но это его не оправдывает. Его ничто не оправдывает.