Выбрать главу

Эта ненависть к нему жила во мне все семь лет до выпуска. И если первый год я грустила и скучала, то остальные годы я его ненавидела. И это ненависть уничтожала меня изнутри. Стоило мне только подумать о нем, внутри начинался какой-то ураган чувств. На тренировках, когда я совсем была без сил, передо мной вставал его образ. Я не хотела, но он появлялся. И я била сильнее. Я бегала быстрее. Я выполняла упражнения с таким результатом, с каким не выполнял их никто.

Все не могли понять, как это девчонка, которая весь первый год была внизу рейтинга, вдруг поднялась на первое место. Кто-то даже шептался, что мне колют какие-то препараты для выносливости. Эти слухи стали громче, когда я сорвалась на одну девчонку в толпе и чуть не сломала ей челюсть, а Карла в этот момент вколола мне транквилизатор.

Я стала лучше, чтобы быть ближе к нему. Чтобы, наконец, встретиться с ним и стереть в порошок. Карла рассказывала, что отец лично может встретиться с лучшими выпускниками фаз. И я стала лучшей, чтобы увидеть его. Посмотреть в лживые глаза и засунуть ему их так глубоко, как смогла бы.

А рядом с мамой было спокойно, даже при условии того, что она в двух метрах под землей от меня. Я сидела прямо на камне рядом с цветами, которые сюда возили я и Данил. Смею предположить, отец после ее смерти сюда даже не приезжал. Ублюдок.

На кладбище было тихо. Хорошо. Мне так не хватает этого порой.

Последние сутки, например, я провела в шумном стриптиз-баре. Так как сейчас я лучший и самый доверенный шпион Мантикоры, мне приходится выполнять самые ответственные задания.

Я подозреваю главу соседнего картеля в том, что он собирается нарушить договор с русской мафией о поставках кокаина. Отец увидел в этом отличную возможность извлечь из этого собственную выгоду. Но для этого нужны дополнительные детали. Поэтому я уже около месяца работаю совместно с одной из самых проверенных проституток, которая втирается ему в доверие. Чаще всего такие мужчины, как Ноа Цинаджинни будут доверять проститутке больше, чем своим приближенным или жене. Это стандартная психология.

И мне невероятно повезло, что моя Кэрол еще и мастер манипуляций. Ее задача – заставить Ноа самого все ей рассказать. В это же время в спальне, где они всегда спят, мной заботливо установлена прослушка. И вот, спустя месяц упорной работы мы все же добились того, что Ноа рассказал моей героине все. Я узнала, что он еще колеблется с решением и чего-то боится. Но вот чего – нам с Кэрол предстоит еще узнать.

К сожалению, все эти встречи мне приходится находиться в соседней комнате и следить за тем, чтобы все было в порядке, и Ноа ничего не заподозрил.

Мой телефон вибрирует. Когда я смотрю на имя на экране, во мне что-то переворачивается. У меня всегда такая реакция на отца.

Томас

— Я тебя слушаю.

— Ты где сейчас? — немного грубый голос на той стороне мне отвечает.

— У мамы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отец выждал едва заметную паузу.

— Поезжай домой. У меня для тебя есть дело.

Я лишь закатила глаза и отключилась.

Уже через сорок минут такси привезло меня домой. Дело в том, что никто не должен знать, что я – дочь Томаса О’Хара. Также никто не должен знать, что я умею. Все должны быть убеждены в том, что я – обычная девчонка, которая выросла в пансионе в Англии. Только придомовая охрана в курсе, что я дочь Томаса, но никто не в курсе, что я умею. А за пределами дома я вообще ничего общего с Томасом не имею.

Это сделано для моего преимущества. Отец говорил, что хоть я и лучшая, меня могут убить свои. Как маму. Так что будет лучше, если о моих способностях никто знать не будет.

В его словах была доля правды. Проблема также заключалась в том, что после моего отъезда в Глубину отец всем сказал, что я умерла. Потому что меня видело слишком много человек и убивать всех нецелесообразно.

Только по приезде домой, меня ждал сюрприз: у нас новая охрана. Когда я подошла к воротам, то меня не пустили.

— Ты кто такая?

Я опешила. Ну и что это значит? Меня теперь к себе домой не будут пускать?

Во мне начала подниматься злость, но я быстро ее подавила. Стоять и ругаться с ними у меня нет ни сил, ни желания. Я только позвонила отцу и сказала, чтобы тот меня впустил. Правда, без парочки матов не обошлось.

Уже дома я направилась сначала не в кабинет к отцу, а в душ. Мне хотелось смыть эту грязь стриптиз-бара. Но вот только подняться мне вновь не дали. Видимо какой-то недалекий парень не понял значения слов «высокую девушку с длинными каштановыми волосами и карими глазами не трогать».