Иронию Эвдиал не оценил. Мертвая тварь интересовала его куда меньше живых.
— Здесь можно где-то укрыться на ночь?
Бэйль оставил в покое рытвину и посмотрел на Эвдиала с таким самодовольным видом, что было ясно как день, ничего хорошего ждать не стоило. Так и вышло.
— А ты бы где укрылся на ночь? — протянул он. — У тебя ведь был план? Ты же не полез в кишащий монстрами лес, даже не подумав об этом?
Эвдиал ничего не ответил, слишком устал от препираний и не хотел сказать какую-нибудь грубость. В конце концов, Эвдиал не забывал, что Бэйль спас ему жизнь.
Тот тоже не стал продолжать подначивания.
— Идем, — сказал другим, примирительным тоном. — Путь неблизкий, а до утра нужно успеть выспаться.
Бэйль по-прежнему шел рядом, держался легко и двигался уверенно, четко, по каким-то одному ему понятным ориентирам, и Эвдиалу тоже понемногу передавалась эта уверенность. Страх не исчез совсем, но притих, уступив место робкому интересу. Теперь Эвдиал больше осматривал лес, чем высматривал в нем угрозу.
Ночь в лесу всегда мрачная, непроглядная. Со скрюченными силуэтами голых деревьев осенью или густыми темными облаками лиственных крон летом, не пускающих света от луны или звезд.
Но Аменгам был другим. Временами Эвдиал забывал, что на небе вообще есть луна, настолько этот лес был наполнен цветом и сиянием.
По мере того как путники углублялись в лес, самые обыкновенные крупные булыжники в половину человеческого роста постепенно обретали более четкие формы и линии, все больше походили на кристаллы. Одни шестигранные, идеально ровные, другие – четырехконечные, как острые пики, третьи – идеально квадратные, вырастающие друг из друга, четвертые – линии, пересекающие друг друга, как прутья плотной решетки.
Одни тянулись высоко вверх, кажется желая соревноваться с деревьями, другие же наслаивались на землю пластами, расходясь вширь.
В одних словно постепенно исчезала фактура и цвет, делая их все больше и больше похожими на гладкие и прозрачные массивы льда. В других, напротив, появлялось неестественно-яркое сияние фиолетовых и голубых оттенков. Деревья, тут и там покрытые каменной корой, тоже светились. Где-то лишь ветка, где-то кусок ствола, а где-то все дерево целиком.
Весь лес отличался от обычного цветом, фактурой, даже температурой – здесь было значительно теплее, словно сейчас было лишь начало осени, а не зимы, – словно в этом и была цель Аменгама – перевернуть представление о том, что можно назвать лесом.
Они шли в тишине около получаса. Вопросы копились в голове Эвдиала как нарастающий снежный ком, но он не решался заговорить. Боялся, что из-за его болтовни к ним может подкрасться монстр. Эвдиалу все казалось, что за ними кто-то крадется и один раз в глубине леса ему почудилось сияние звериных красных глаз.
Наконец Бэйль остановился. Эвдиал скорее почувствовал, чем увидел, как легкость и уверенность ушла из жестов и мимики его компаньона. Эвдиал мгновенно стал волноваться и сам.
— Это место называют Хрупкими болотами.
Эвдиал оторвал взгляд от Бэйля и посмотрел вперед. Перед ними раскинулась небольшая долина. Деревьев здесь было поменьше, а часть из тех, что были, до половины, а кое-где и целиком поглощали массивные булыжники или кристаллы. Они возвышались, словно одинокие миниатюрные горы. Кое-где образовывали целые хребты. Но примечательнее всего была россыпь маленьких озерцев-луж, отражающих свет, будто были покрыты тонким слоем льда. Между «горами» и «озерами» вились тонкие, едва заметные тропы, покрытые кристаллизованной травой.
— Нужно идти осторожно, за мной след в след, иначе… — Бэйль поднял с земли маленький камешек и легонько бросил в ближайшее озерце. Камешек едва коснулся поверхности, как вся она тут же пошла трещинами и через мгновенье с грохотом осыпалась внутрь, обнажая глубокую, около трех метров, яму.
Внутри на самом дне грохотнуло, и, склонившись, Эвдиал увидел, что одна из сторон ямы темнела провалом небольшой пещеры. Из нее, занимая все дно ямы, торчала неровная каменная плита, как язык из пасти. На ней лежали осколки покрытия, кусочки земли и тот небольшой камешек, что бросил Бэйль.
Вдруг из той же пещеры с шумом выдвинулась еще одна каменная плита, почти такая же, как первая. Она резко ухнула вниз, как молот на наковальню, передробив все, что оказалось между ними. Затем она немного приподнялась, и Эвдиал увидел, как нижняя плита медленно двинулась во тьму пещеры, словно прячась со своей добычей. Верхняя же рухнула на освободившееся дно.