На окраине Астории я встретил трех русских ребят – Юру Сашкова, Славу Сарусяна и Вову Шевчука, которые приехали сюда по программе обмена школьниками между США и Россией. Они готовы были хоть сейчас присоединиться к моей экспедиции, но Ваня вряд ли одобрил бы этот добавочный груз.
Город Астория был основан в 1811 году командой корабля «Тонкин». Он был послан сюда из Нью-Йорка Джоном Астором, основателем Американской меховой компании. В последующие годы Астория превратилась в порт для китобойных и рыболовецких судов, команды которых состояли в основном из финнов и норвежцев.
Газетные репортеры брали у меня интервью на цен тральной площади, ну а дети кормили лошадь морковью и огурцами, купленными на ближайшем рынке. Красавица Тереза Вильсон пригласила переночевать в доме ее родителей, куда нужно было ехать по трехкилометровому мосту через залив Янгс. Движение там изрядное, но помощник шерифа Том Бергин обеспечил мне эскорт, а на другом конце моста меня уже ждал отец Терезы, Норм Туссинг.
Норм был хозяином компании «Электрик Норм» и устроил лошадь во дворе компании, окружив, чтобы не сбежала, машинами и прицепами. Меня же поместил в своем кабинете, заваленном журналами и проспектами по теории и практике постоянного и переменного тока. Я завсегда тока опасался, особенно переменного, так как еще с детства помню анекдот: «Что такое переменный ток? – Это ток, который нет-нет да… вдарит».
Норм позволил сыновьям и дочери заниматься делами компании, оставив за собой право вето. Жена его, Гэй Джой, пенсионные годы посвятила изданию мемуаров матери, Лоры Трутман. Она дала мне их почитать, и я удивился, насколько жизнь деревенской женщины США в первой трети этого века была похожа на нашу.
Не было у них тогда стиральных машин и холодильников, самим приходилось изготовлять мыло и руками доить коров. Существенной разницей являлось то, что религия была главным организующим началом их жизни, и семья держалась на принципе уважения родителей.
Несмотря на все наслоения, привнесенные волнами иммигрантов, практикующих религии, отличающиеся от христианской, в Америке сохранились принципы, на которых держится и процветает нация: Бог, Семья, Страна. Нарушение этой последовательности либо исключение одной из трех составляющих может привести к трагедии разрушения морали. Когда в России большевики выкинули из этого триединства Бога, а на первое место поставили благо Страны, а не Семьи, этот дьявольский моральный коктейль опьянил поколение того времени. Время породило безумцев типа Павлика Морозова, Павки Корчагина, Алексея Стаханова (превратившегося позже в спившегося «Стаканова») и орду кагэбэшников и добровольных доносчиков, искренне веривших, что ради блага социалистической Родины можно пожертвовать собой, любовью и семьей.
Утром Норм решил свозить меня на берег океана и показать местные достопримечательности. В своем путевом журнале Льюис и Кларк 7 ноября 1805 года писали: «Радость непреодолимая… мы на берегу океана, к которому мы долго стремились, и шум волн, разбивающихся о скалистый берег, слышен издалека».
Наконец-то и я доехал до берега океана, и так же дух захватывает от его простора и мощи. Очень вероятно, что я первый в истории этой страны человек, проехавший на лошади с повозкой от Атлантического до Тихого океана, и по мне плачет Книга рекордов Гиннесса. Ну да где уж пробиться на такие высоты! Удовлетворюсь сегодня бутылкой пива «Гиннесс».
Побережье
13 сентября
Утром Норм записал в дневник: «Всего тебе доброго, Анатолий. Мы в штате Орегон говорим, что можно Орегон покинуть, но все равно сюда вернешься». Дай-то бог.
Он позвонил в офис шерифа, и Том Бергин эскортировал меня через мост обратно в Асторию и дал полчаса, чтобы приготовиться к переезду по мосту через реку Колумбия. А увидев, что я вместо трубки лихорадочно курю стрелянную у него сигарету (когда я волнуюсь, я, как правило, прошу у кого-то сигарету), принес мне три пачки коричневого «Мора». (Лет 30 назад, покурив сигареты эти, я счел, что в них и есть воплощение американской цивилизации. Кстати, врут наши, что нельзя и бессмысленно в Америке попросить у кого-то закурить – это бывает здесь между курильщиками, и нет в этом позора, и никто никому не отказывает.)