После этой грустной встречи мы с Кристиной заехали глубоко в лес и отдались в его объятия – пропадай моя телега, все четыре колеса.
А корабельный лес вокруг напоминал мне наш Карельский перешеек и поездки с другом Васей Чернышевым по грибы да по ягоды. Прерваны они были на четыре года из-за его отсидки в психушке за антисоветскую деятельность.
В первый раз обнаружив в лесу такое изобилие подберезовиков, подосиновиков и боровиков, я бросился их собирать под удивленным взглядом Кристины. Ведь люди в США не приучены собирать грибы-ягоды и не могут понять такую любовь к дарам природы. Но наша зависимость от таких даров обусловлена отсутствием этих продуктов в магазинах и высокой их стоимостью на рынках.
Природа ничего нам не дарит. Мы сами приходим и забираем у обитателей лесов и вод то, что им принадлежит по праву рождения, разоряя своими набегами все вокруг. Мичуринский лозунг «Мы не можем ждать милости от природы, взять их у нее наша задача», безграмотный грамматически и кровожадный по сути, оправдывал изуверство cоветской власти над природой и глубоко застрял в сознании людей.
Я в исступлении собирал грибы, не зная, что с ними буду делать, но мичуринскую задачу выполнил.
Олимпия
17 сентября
Дотащились мы в синих сумерках до подворья пенсионеров Билла и Дианы Хилл, и те не отказали в пристанище. Мне хотелось оставить Кристину в телеге, но она позвонила подруге, и та отвезла ее в Рэймонд, в лоно семьи. Когда-то я вот так же оставил на берегу реки Великой, в Псковской губернии, прелестную Христину. Тогда на пойменных лугах цвел голубой лен. Здесь же я простился с Кристиной под сенью уставших от собственного изобилия яблонь. Наверное, с любимыми не прощаются, а прощаются с разочарованиями.
Я переспал в саду Хиллов, которые утром, перед дорогой, завалили телегу яблоками. За это путешествие я так объелся яблоками, что даже от их упоминания мне становится дурно. Третий или четвертый раз уже жалуюсь – какая-то яблочная пандемия… А поскольку на правой стороне челюсти у меня разболелся зуб, то пришлось их жевать левой стороной. С тех пор физиономия моя осталась перекошенной.
В городке Монтесано репортеры газет «Дэйли уорлд» и «Видетт» брали интервью, и опять был я знаменитостью на час. Эта слава не помогла мне в обольщении прекрасной фотожурналистки Ванды Бенвенутти, которая едва обратила внимание на мои чары (а хорошее таки слово – «чары», любы мне праздные двусмысленности).
В поселке Брэди нас притормозил прораб строившегося там дома, попросивший пообщаться с его подопечными – заключенными тюрьмы для подростков. Они проходили здесь «трудовую терапию», а их воспитатель решил добавить к этому лошадотерапию. Ребятки были счастливы погладить лошадь, принадлежавшую свободному миру, который они потеряли, еще не познав. Жизнь в толпе, видимо, лишила их чувства индивидуальности, и в моем дневнике они написали только свои имена, без комментариев. Естественно, адрес у них был один и общий, тюремный. Такие у нас пели: «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес Советский Союз». Я пожелал пацанам скорейшего освобождения и занудно-старчески посоветовал пользоваться свободой с осторожностью. Словно сам знал, как это делать.
Подобные «объясняльщики» приводят меня в состояние бешенства мозга и других частей моего грешного тела. Мой знакомый Володя Захоненко недавно написал философскую книжку под названием: «От Бога к дьяволу», в которой объяснил нам, грешникам, что секс ради удовольствия – преступление против законов Божьих. По его теории, трахаться можно только ради продолжения рода, а иначе блуд дьявольский происходит в нашем развращенном обществе. (Что, впрочем, не так уж ново: от ортодоксального христианства до ортодоксального хасидизма удовольствие есть грех). А я недавно посмотрел фильм о жизни карликовых шимпанзе, которые никогда между собой не ссорятся. У них в стае мир и счастье, поскольку все свободное от еды время они занимаются сексом практически каждые пять минут…
Через пару километров я встретил мистера Кремера, пригласившего отдохнуть во дворе своего заведения под названием «Дом Кремеров для взрослых», который оказался старческим домом. Власти штата разрешают частным лицам открывать такие дома и оплачивают содержание там бездомных и безродных пенсионеров. Существовало в доме Кремеров семь стариков и старух, не очень сознававших, где и зачем они живут. Они были зэками старческого маразма, а камерой сделалось собственное тело, не выпускавшее их дальше ворот приюта. Я не знал, чего им пожелать, и, поблагодарив за компанию, бежал от такого будущего.