По дороге от Капитолия навстречу телеге бросилась рыжеволосая девушка и потребовала, чтобы я взял ее на роль проводницы для показа достопримечательностей Олимпии. Правда, таковых оказалось немного, но сама Тиа Эдингтон стоила их всех. За полчаса она успела рассказать, что ей надоело быть студенткой местного университета и делать то, что требуют родители. Она так и написала: «Я должна сказать, что вдохновлена вашей отвагой, и то, что вы делаете, всегда было моей детской мечтой. Надеюсь, Вы осуществите все мечты. Позвоните как-нибудь по телефону…». Не могу дать читателям ее номер телефона, да и сам не буду звонить, пока не издам эту книгу.
Тиа проводила меня до окраины города и вернулась в парк, где до встречи со мной курила с приятелями марихуану. Вспышка ее энтузиазма закончилась с прекращением действия этой травки. Я сам когда-то покуривал ее, и даже записывал мысли, ею вызываемые, но после очухивания все они оказывались белибердой. Самой «гениальной» была идея открытия клиники для фригидных женщин, где я был бы главным терапевтом. Помнится, поднял я даже литературу по этому поводу, но, узнав, что каждая пятая женщина рождена без способности испытывать оргазм при половом акте, решил клинику закрыть, не открывая.
Отдыхая на очередной стоянке, обратил внимание на находившийся рядом дом с табличкой при входе: «Ричардово убежище для рептилий». Да ведь у меня же подружки в Санкт-Петербурге, Валентина и Вера, работают в террариуме зоопарка! Ну как не зайти к их коллегам! Нажал на кнопку звонка, и дверь открыла женщина лет сорока, с совком и шваброй в руках. Звали ее Джоан Де-Грофф, и с мужем Ричардом она содержала на первом этаже дома около пятидесяти видов змей, черепах, ящериц и прочих гадов.
Я рассказал им о террариуме в Петербурге и дал координаты моих друзей. Раньше их террариум был устроен в помещении бывшей гауптвахты, где когда-то наш великий поэт Лермонтов сидел за дебош, а может, и не сидел, но легенда хорошая. Мои приятельницы получали там зарплату, и вход для публики был платным. Здесь же в собственном доме супруги Де-Грофф содержали почти такое же количество животных за свой счет, и террариум открыт бесплатно для всех желающих его посетить.
Их дочь решила помочь мне с ночевкой и поехала вперед на разведку. Через час мы оказались на усадьбе Адриана Брауна. Тот не позволил мне распрячь лошадь до тех пор, пока не позвонил в офис губернатора и полицию графства. Только когда те сообщили, что я не числюсь в розыске и не совершал никаких преступлений, он разрешил мне остаться и пустил Ваню на пастбище в саду. Он даже вскоре растаял настолько, что пригласил меня в дом и угостил оладьями с черникой.
Сиэтл
19 сентября
По дороге я купил на заправке газету «Олимпиец» и узнал из статьи Джеффа Смита, что: «Русский запрягает завтра лошадь и едет на запад». Да закончил я уже путешествие к океану и еду сейчас на север, к Сиэтлу. Но еще более возмутился, прочтя, что мне 65 лет. Еще десять лет колотиться мне до этого пенсионного в США возраста, а он, падла, одним махом компьютерного пера перевел меня в пенсионеры. Одним словом – сделал меня старой развесистой клюквой!
Из-за отсутствия проселочной дороги я был вынужден выехать на хайвэй, но не успел проехать и пяти километров, как местный гаишник приказал убираться с этой скоростной магистрали. Приказанная мне дорога делала огромный крюк и была с крутыми спусками и подъемами, изматывавшими лошадь. Взыграла во мне ярость – ведь не имел полицейский права сгонять меня с хайвэя. Он забыл или не хотел знать о законе, который отдает преимущество на дорогах повозкам, запряженным лошадьми.
Через пару километров, клекоча праведной яростью, развернулся я и опять вернулся на хайвэй в надежде, что тот полицейский уехал, а другой пожалеет лошадь. Здесь, как и в России, полицейские считают, что они всегда правы. Если им не подчиняешься, могут оштрафовать, да и поколотить за милую душу.
Благополучно добравшись до съезда на проселок, я поехал по направлению к военной базе «Форт Льюис». Там, за колючей проволокой, выкрашенные в камуфляж, стояли бесконечные ряды танков, грузовиков и другой техники, много лет ждущей приказа обрушиться на главного противника – Россию. Часовые удивленно смотрели на телегу с лозунгом «Из России с Любовью и Миром», и тревогу, естественно, не поднимали.
Невдалеке от проходной к нам с Ваней подъехал на велосипеде полковник Дэн Питерджон и предложил остановиться на ночь во дворе своего дома. Но мне хотелось проехать еще километров семь, и, поблагодарив, я отказался.