Я с благодарностью принял этот драгоценный подарок, не отказался и от банки диетической пепси-колы, и потянулся дальше в горы.
В поселке Джеффри-сити всего 127 жителей. Когда-то в его окрестностях были урановые рудники, на которых работало несколько тысяч человек, и славился город пьянством и драками. Но после того как Канада и СССР выбросили на рынок свою урановую руду, цены упали с 46 до 14 долларов за тонну, и шахты пришлось законсервировать. Только несколько человек остались здесь для захоронения радиоактивных прудов и отвалов.
Мужское население поселка проводит большую часть времени в баре «Расщелина». Там и посоветовали мне искать братьев Макинтош, чтобы достать у них зерна для лошади. Они не заставили себя долго ждать и нарисовались вскорости. Чарли и Джо были в среднем возрасте, от сорока и выше. Налиты были они алкоголем так, что мешки под глазами переходили в напузыренные пивом животы, болтающиеся при ходьбе из стороны в сторону.
Их предки, трудолюбивые и напористые шотландцы, владели землями во всей округе, потомки же пропивают остатки. Чарли уже лишился скота и земель, а Джо сейчас на грани банкротства. Они съездили к себе на ранчо, привезли мешок овса и пригласили разделить с ними компанию, но у меня желудок разрывался от боли, да и за лошадью нужно было присмотреть.
Устроил Ваню на заброшенном участке для передвижного дома, там и трава была, и забор присутствовал. Хотя не было рядом ни речек, ни озер, комары одолевали немилосердно. Я уж и мыльной эмульсией лошадь обрабатывал, и водой с уксусом поил, и дорогой противокомариной косметикой натирал, а результата никакого (опять забыл о трех «в», помогающих от гнуса: время, выдержка, ветер). А сам в кибитку спрятался в надежде табачным дымом комара одурить.
Слышу, трещит снаружи мотоцикл. Пришлось выглянуть, а там на «харлее» восседает огромный мужик с длинной седой бородой, в комбинезоне и ковбойских сапогах; девятимиллиметровый пистолет предупреждающе торчит из кобуры.
– Привет, меня зовут Кристиан Андерсен. Давненько не видел на дороге лошадь с телегой, да еще из России, – гудит он своим дьяконообразным басом.
Громада Криса прямо-таки нависала надо мной. Из него исходила сила и уверенность в себе. Наверное, таким безоглядно подчиняются и отдаются не только женщины, но и мужчины.
– Ну, что там у вас в России, когда голосить перестанут и работать начнут?
– Нам главное – поговорить да поддать. Похоже, и к нам какая-то демократия пришла, и кто будет следующий президент – не так уж и важно. Совсем как у вас в США.
Крис, пообещав завтра встретить меня на дороге и под везти корма и воду, взгромоздился на «харлей» и угромыхал на свое ранчо под названием «Гризли».
Крис выполнил обещание, и на следующий день на дороге встретили меня два его сына на мотоциклах, а сам Крис был за рулем трактора «Беларусь». Привезли корм и воду для лошади, а для меня бутерброды с горячим кофе.
– Вы, русские, если захотите, можете делать хорошие машины, – прокомментировал Крис достоинства белорусского трактора. – Ну ладно, Анатолий, увидимся вечером, мне сегодня еще пять километров забора надо починить. У нас своих тысяча гектаров, да еще столько же арендуем, работы невпроворот. Но хочу я с тобой вечером о Боге поговорить.
Этого мне только не хватало – я начал уже заранее беспокоиться. Ведь точно, Библию с собой привезет, а у меня и так их уже четыре.
Около бензоколонки в поселке Свитвотер (сладководный) встретил трех велосипедистов, Питера Ринальди, Тео Стюарт-Сэнда и Грега Уилка, ехавших с западного побережья в Нью-Йорк и проезжавших в день порядка ста километров. После обмена информацией о предстоящих нам дорогах Питер записал в моем дневнике: «Все, кто блуждает, необязательно потерялись». Ну, прямо-таки в точку попал.
Остановился ночевать на территории кэмпинга и отметил, как прибывшие незадолго до меня туристы, не успев распаковаться, собрались и спешно бежали. Ясно было, что комар нам сегодня даст прикурить. Учитывая предыдущий опыт, я уже не поливал инсектицидами ни себя, ни лошадь. Господь терпел и нам велел.
Не знаю, каким образом нашел нас Крис, но приехал вскоре он на джипе и привез трех младших дочек: Анжелу, Глорию и Кристал-Джой, а всего у него 11 детей. Привез он также хлеб собственной выпечки, любимое пиво, пшенично-вишневое, и почему-то острейший нож собственной заточки. Не знал, наверное, что нож дарить – к ссоре. Был он во все том же комбинезоне и футболке с короткими рукавами, а свои розовые очки не снимал ни днем, ни вечером. Комаров он напрочь игнорировал, как и они его. Правда, на мне они явно отыгрывались.