Арт Ротмейер с Сюзанн Хортон мыли золото километрах в 15 западнее моей стоянки. Месяц назад, будучи на рыбалке, Арт, всегда имеющий при себе промывочную бадейку, решил промыть песок в ручье и добыл за один присест золота долларов на 300. Такой дневной урожай считается в золотодобыче рентабельным, но если намываешь за день золота на 100–200 долларов, то такая добыча не оправдывает затрат.
Супруги уволились с работы и сегодня привезли оборудование и скарб, чтобы начать промывочный сезон. Отмечая его начало, они успели изрядно насосаться пивом. Решили и меня угостить, на что я возразил:
– Спасибо, Арт, водки, возможно, и выпил бы, а пиво мы, русские, только по утрам пьем, на опохмелку.
Конечно же, соврал я, но вряд ли они могут проверить наши обычаи.
Лет 25 назад Арт служил в армии и привык стрелять из всех видов оружия, тому и жену обучил. Я никогда в жизни из пистолета не стрелял, армию же обошел по причине язвы двенадцатиперстной кишки. А у них был целый арсенал ружей и пистолетов, включая «смит-энд-вессон», «беретту», «глок» и т. д.
Наверное, по трезвости они стреляют снайперски, но пиво расстроило координацию, и, к своему вящему удивлению, я оказался не хуже их в стрельбе по пивным банкам.
Супруги как-то неохотно согласились принять меня завтра на месте промывки, чтобы поучить старательскому искусству. Возможно, опасаются, что расскажу другим об их местопребывании. Совсем уж окосевший Арт на прощание шутит:
– А ты не думаешь, что мы просто преступники и скрываемся здесь от полиции?
Ну, прямо-таки новоявленные гангстеры, Бонни и Клайд! И этого я отнюдь не исключаю.
Часов в 5 утра проснулся от блеяния овец – вчерашняя отара за ночь проскубала два километра пастбищ и теперь ненасытно приближалась к моему лагерю. Спешно за пряг лошадь и подребезжал по выворачивающей потроха дороге старателей.
Проводя лошадь через очередные ворота в проволочн ой изгороди, оказался с передком телеги по одной стороне изгороди, а задняя часть рухнула на подходе. Будь я на облучке, так бы мордой лица об грунт и шарахнулся, ан Господь сохранил прелести моего лица. Оказывается, сломался от тряски шкворень поворотного стола телеги, соединявший ее переднюю и заднюю части. А вокруг – никого, только цикады стрекочут да гремучие змеи хвостами с кожаными бубенчиками помахивают. До ближайшего населенного пункта 20 километров.
Оседлал Ваню и решил добираться туда верхом, но, проехав с километр, уразумел, что с такой верховой скоростью я до ночи не доберусь до Атлантик-сити. Вернулся на место катастрофы и решил самостийно подремонтироваться, подняв заднюю часть телеги подваживанием и подставив под нее передок. Да где там! Дрын-то для рычага я нашел, чтобы телегу подважить, да некому подпорки ставить, а Ваню долго этому обучать.
Господь посылает нам не только испытания, но и помощь в их преодолении. Так и здесь – вскоре на дороге показался грузовик Джона Филпа, владельца той самой надоедливой овечьей отары. Он извинился, что не может мне помочь, но с удовольствием взялся довезти до городка. Я стреножил Ваню и отправился за помощью в Атлантик-сити.
Проезжая по этим безлесным местам, видишь, почему их называют американской Сибирью. Деревья растут только в долинах речек или в низинах, между скал, да не растут, а стелятся. Зимой морозы доходят в этом высокогорье до 30 градусов как по Цельсию, так и по Фаренгейту. Лето приходит сюда только в середине июня и длится лишь пару месяцев.
Через час мы были в столице золотоискателей, Атлантик-сити. Зимой здесь практически никто не живет, а летом обитатели проводят время в двух ресторанах: «Меркантил» и «Сэйжбраш». Там мы с Джоном и обнаружили Марка Рамсея. Лет сорока, с короткой бородкой и любознательными голубыми глазами, он здесь совмещает обязанности мэра, полицейского и пожарного. Узнав, что со мной произошло, он присвистнул:
– Застрял ты в районе Ламинтэкской горы. Там и на вездеходе не всегда проедешь. Ладно, вот разгружу телеграфные столбы и поедем.
Через час мы отправились на место катастрофы на его грузовике, где была установлена сварочная аппаратура. По дороге он все удивлялся, какая нелегкая занесла меня на эту не указанную даже на картах дорогу. Как Марк выразился:
– Только мазохисту или преступнику может прийти в голову отправиться по этому маршруту.
А я сижу рядом и киваю на его сентенции угодливо-соглашательски. Да, я садо-мазохист и преступник, еще и кретин притом, только помоги, Марк, ради Бога.
На месте он подважил телегу домкратом, и за 15 минут все было готово. На прощание он пошутил: