– Извините, не могли бы вы быть столь любезны, чтобы предоставить нам возможность переночевать на вашей ферме.
Ну, а куда ему деться, если я уже здесь. Да ведь мне ничего, кроме пастбища, не надо. Это уж потом хозяева, в зависимости от степени гостеприимства, могут пригласить или не пригласить в дом, накормить и спать уложить, или на улице оставить. Меня все устраивает, если лошади хорошо. Конечно, могу обидеться, что в дом не пригласили, но это несущественно.
Пристроив лошадь, решил я пройтись по окрестностям и навестить соседей. Мой хозяин Льюис спрятался в доме, так и не поняв, зачем я у него во дворе оказался и что со мной дальше делать.
Пока пытался отпереть калитку, сделанную из старинного тележного колеса с деревянными спицами, почувствовал присутствие кого-то рядом и, разогнувшись, узрел бородатого мужика с мелкашкой. Я срочно улыбнулся и представился, извинившись за вторжение на его территорию. Он решил временно в меня не стрелять и тоже представился Карлом Ульрихом, хозяином дома со множеством балконов и веранд, служившего ему студией для препарирования окаменелых животных и растений. С мелкокалиберкой он вышел для охоты за гремучими змеями. Те нашли убежище между рядами складированных песчаниковых плит, содержавших в себе останки наших предков, окаменевших 50 000 000 лет назад. К Карлу приезжали заказчики и выбирали понравившуюся рыбку, черепаху или пальмочку, инкапсулированную в песчаник, и платили за каждую окаменелость приличные деньги.
Извинившись, что не может уделить мне больше времени, Карл отправился к заказчикам, «роллс-ройс» которых пылил по дороге к его дому. Я же решил зайти в трейлер, запаркованный на территории его участка. Роберт и Луиза Перкинс встретили меня радостно, здесь ведь не часто друг к другу в гости ходят. Они приехали сюда из Техаса, чтобы выбрать в подарок друзьям окаменелого крокодила. Боб пережил сложнейшую операцию и с тех пор мог передвигаться только на костылях, но духом был крепок и даже писал книгу о том, как чуть не помер. Я поужинал с ними и заодно узнал, что на государственных землях охота за ископаемыми запрещена, но на частные земли это не распространяется.
Попрощавшись с добрейшими техасцами, я вернулся к хозяину ранчо Льюису, который поджидал меня на крыльце с предложением съездить на рыбалку. Несколько удивившись столь позднему времени для ужения, я тем не менее согласился, и мы на вездеходе отправились в горы. По дороге поинтересовался, а где же удочки, на что хозяин рассмеялся и объяснил, что едем на место рыбалки за ископаемыми рыбами. Более 50 миллионов лет назад вся эта территория была огромным озером, а несколько южнее брала начало река, куда и сносило течением трупы животных и растений, оседавшие на дно. Их покрывали ил и песок, да так быстро, что они не успевали разложиться. Здесь тогда создались идеальные условия для мумификации живности тех времен.
Владелец магазина по продаже ископаемых арендовал у Льюиса участок горного склона и каждое лето приезжал на раскопки. На месте раскопа мы нашли вагончик, окруженный напоминавшими бронтозавров экскаваторами, бульдозерами, скреперами и другой машинной чертовщиной. Но работало здесь всего четверо студентов из Логанского университета под руководством Майка, бывшего студента геологии этого университета. Побывав однажды на подобном раскопе, он забросил геологию и открыл лавку супердревностей.
Требуется не только знание, но и нюх, чтобы найти место захоронения наиболее ценимых коллекционерами рыб семейства Прискара, крокодилов и черепах. Вскрышка и очистка горизонтальных слоев песчаника производится днем. Но поиск окаменелостей требует падающих под острым углом лучей восходящего или заходящего солнца, которые высвечивают едва заметные выпуклости и вогнутости песчаника, захоронившего останки былой жизни. При отсутствии солнца добытчики работают ночами, освещая слои песчаника лучами фар или фонарей.
Похоже, добыча эта дает больше дохода, чем промывка золота в этих краях. Песчаниковая пластина 2–4 метра со скелетами нескольких рыб или черепах, выступающими на поверхности, продается за 7000–10 000 долларов. Пластины поменьше уходят за 700–1000 долларов.
На рандеву в форте Каспер продавец окаменелостей подарил мне пластинку песчаника с рыбкой. Продавал он их всего за 15–20 долларов. Мои здешние хозяева объяснили, что по столь низким ценам продаются не сами окаменелости, а их отпечатки, называемые негативами. Таковым мой подарок, в конечном счете, и оказался, но кто же это знает. Я-то теперь знаю, что бывают позитивные и негативные покойники.