Предполагалось (фантастами) что в будущем еду и одежду можно будет синтезировать, и все будут носить обтягивающее космическое и есть эскарго из тюбиков (с тюбиками этими просто беда — человечество влюблено в тюбики). Одежду в пятидесятые-шестидесятые уже синтезировали — из нефтепродуктов. Результаты выглядели обнадеживающе только на первый взгляд. Еду же производили, применяя все бульшие и бульшие дозы промышленной нефтяной химии — в виде удобрений и пестицидов. Еда, производимая таким способом в огромных количествах (поля посыпали пестицидами с самолетов) отличалась отсутствием вкусовых качеств и нужных витаминов. Традиционная еда произрастала в тех же что и раньше, а то и меньших, количествах. Выглядела она на прилавке хуже, чем индустриальная, а стоила много дороже. Это положение вещей сохраняется до сих пор. От синтетической одежды стали постепенно отказываться. Сегодня люди относительно разумные пользуются синтетическими элементами в одежде в разумных пределах, в практической (а не романтической) степени. К примеру, синтетика незаменима, как водонепроницаемое покрытие. С синтетической спортивной обувью не сравниться никакая кожа. И так далее. Во всем остальном же, начиная с нижнего белья и кончая одеждой элегантного покроя, по прежнему, и к счастью, доминируют хлопок, лен, и шерсть. Пожалуй, именно в одежде американцы, и с ними остальное цивилизованное человечество, достигло нужной пропорции в сочетании натурального и искусственного. Если бы эта же пропорция соблюдалась в… впрочем, об этом речь впереди.
По случайному стечению обстоятельств, послевоенная цивилизация не скатилась обратно в депрессию но, наоборот, зарядилась оптимизмом. Начался невиданный экономический бум — во многих странах. По всем показателям Америка шла в этом буме первой.
Роберт Моузес продолжил частично замедленную мировой войной деятельность. Дороги расширялись, удлинялись, переплетались. Автомобилей становилось все больше, и в шестидесятых годах они начали приобретать сходство с «ракетами» — космическими кораблями, как они виделись фантастам и ученым, с помощью которых человечество должно было вскоре начать космическую экспансию в поисках новых индейцев.
Неприятная особенность в общих тенденциях автомобилестроения того времени — если передок автомобиля — его лицо, с двумя глазами-фарами, носом, и ртом, то контраст между автомобилями вплоть до пятидесятых годов и последующими — до наших дней — разительный. Автомобили первой половины века смотрят умилительно, по-детски. С шестидесятых годов в мордах авто намечается злобный, хищный оскал, глаза сузились, смотрят мрачно.
Также, «футуристически», изменилась архитектура. Железо, бетон, и индустриальные прямоугольные и треугольные формы перестали дополнять формы традиционные — они их просто вытеснили. Нефтяная промышленность все увеличивала разрыв между человеком и естественной средой обитания. Здания становились все бездушнее, все уродливее. Небоскреб телефонной компании в Манхаттане построили — вообще без окон. Искусственный свет! Искусственный воздух! Всё, всё — искусственное.
И всё — одноразовое. Чем скорее предмет потребления выходит из строя — тем лучше. Покупать нужно больше, и, раз попользовавшись, выбрасывать, чтобы купить еще раз. И еще раз.
А было ли сопротивление?
Да. Было.
Оно было двух видов. Первый — урбанического толка, та же хиппи-контркультура. Наиболее деятельные выпускали свои газеты и журналы, в которых клеймили все и вся, связанное с официальной идеологией. На самом деле, они эту идеологию просто поддерживали — протестуя лишь против конкретных мер и убеждений, но охотно печатая рекламу, например. Все они были открыто атеистические (эстаблишмент использовал, парадоксально, эту их особенность против них же, отвращая от них консервативные массы).