И есть еще кое-что.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. ВИДОИЗМЕНЕННЫЕ ПОРОКИ
Началось все, конечно, со СПИДа, это был главный толчок, но не будь его — было бы что-нибудь другое. Просто — продолжалось завинчивание гаек, по всему миру, а такое завинчивание гаек без ханжества не обходится.
Рудольф Джулиани, мэр Нью-Йорка, «обуздавший преступность», запретивший курить в ресторанах и так далее, продолжал хотеть деятельности. И занялся Таймз Сквером.
Проституция в Соединенных Штатах не запрещена федерально. Действуют запреты на территориях самих штатов, но не везде. Например, в Неваде — официальные публичные дома, проститутки платят налоги.
В Нью-Йорке древняя эта профессия всегда пользовалась пристальным вниманием публики. Идешь, к примеру, вечером — по южной части Парк Авеню… или по Лексингтон… или в переулок заходишь там же… или в Чертовой Кухне (Hell's Kitchen), в районе Одиннадцатой, бывший ирландский район, ныне брошеный… стоят они себе вдоль тротураров, жрицы продажной любви. По Таймз Скверу они не стояли, в Таймз Сквере и на прилегающей Сорок Второй Улице были стриптизы, секс-шоу всех мастей, порнокинотеатры и прочее. Там, правда, подвязались специалистки, выискивая в толпе зрителей наиболее возбужденных и готовых платить. Но было четкое разделение — в Таймз Сквере показ, на Лексингтон — дело.
Все это было, конечно, низкого пошиба. Желающие более утонченных, менее механических развлечений обращались в не особенно скрывающиеся публичные дома. Чем выше цена, тем выше класс. Все как везде.
Джулиани стал издавать один за другим законы и организовывать одну за другой облавы. Сперва проститутки исчезли с Лексингтон. Затем из Чертовой Кухни. Затем в проституток стали рядиться женщины-полицейские, из тех, кто покрасивее, и устраивать облавы собственно на клиентов, у которых конфисковали автомобили, а чтобы заполучить драндулет обратно, нужно было заплатить штраф в размере около двух тысяч долларов. Затем стали закрывать стриптизы и пип-шоу. Проституция затаилась, ушла глубоко в подполье. В отличие от искусства, подполье проституции расположилось в дорогих частных квартирах. Джулиани не уничтожил проституцию вообще — это невозможно, конечно же. Он убрал с улиц дешевую проституцию.
Следует заметить, что многие из уличных проституток были наркоманками. Новое поколение менее склонно к наркомании по нескольким причинам — но связано это все с той же компьютерной революцией. То бишь, потенциальных уличных проституток стало меньше.
Затем Джулиани закрыл порнокинотеатры на Сорок Второй. Некоторое время брошенные здания стояли пустые, и их хозяева придумали их сдавать — по дешевке, поэтажно. Это потому, что здания подлежали сносу.
Спрашивается, почему? А все очень просто. Здания купила компания Уолт Дизни. Около года в зданиях обитались художники, скульпторы, и еще всякая богемная шантрапа. Потом их выперли, и здания — частично реконструировали, частично снесли. И Таймз Сквер, и Сорок Вторая начали быстро приобретать совершенно новый вид, совершенно новую окраску. Остался сверкающий и переливающийся неон — Таймз Сквер по-прежнему блистал по ночам, блистает и сейчас. Но репутация самого злачного места на планете ушла. В Таймз Сквере сейчас — дорогие отели для туристов, универмаги для туристов, ширпотребные рестораны для туристов, театры — тоже для туристов. И для детей. Например, в одном из новых театров идет мюзикл, поставленный по фильму «Король-Лев». Сорок Вторая между Таймз Сквером и Восьмой Авеню стала настолько туристко-стерильной, что компания Мадам Тюссо открыла там филиал. Толпы туристов, очень многие с детьми, в легендарном Таймз Сквере. Ни стриптизов, ни порнокинотеатров. Ни злачных магазинчиков, продающих специальные, «дилетантские» видео. Ни пип-шоу. Район стал скучным, официозным, стерильным. Относительно безопасным. И как-то грустно. Что-то не так в мире, что-то происходит.
Вот в Париже, к примеру — идешь по Сен-Дени в начале девяностых. Стоят девки по обеим сторонам. Много красивых. Сегодня идешь — тоже стоят (проституция в Париже — легальная) — но такие жуткие мымры и коровы, что просто плакать хочется. Куда девали красивых? Не знаю. И я ведь точно помню — были красивые. Черты лица некоторых запомнил, нарисовать могу. А?
Разврата не стало меньше. Проституции не стало меньше. Но все это убрали с глаз долой, стали стесняться — и ханжить. Не стали лучше. Не стали меньше изменять мужьям и женам. Просто стали ханжить.