Тогда, во время принятия этой поправки, в конце восемнадцатого века, еще не догадались — не могли догадаться шпагоносящие рыцари Джефферсон, Мэдисон и Хамилтон, что ущемлять свободу прессы можно без всякого Конгресса. Им казалось, что Конгресс никогда и ни с кем властью не поделиться. Им казалось, что для того, чтобы что-то в Америке запретить, нужен закон. Запрещение казалось им наивысшим проявлением законодательного зла.
Они не предвидели, что в двадцатом веке запрещения выйдут из моды, станут непопулярны. Что человечество найдет себе другие способы развлекаться. Что бюрократизировавшиеся правительства мира окажутся не в состоянии поддерживать должный уровень гражданских свобод.
Были, конечно, исключения. И Сталин, и Гитлер старомодно запрещали до тех пор, пока запрещать стало нечего.
Американский журнализм в девятнадцатом веке умел развлечь публику. Собственно, любой журнализм умел (вспомните скандальные события, неуемных Гюго и Золя, и прочее). Но у американцев получалось лучше — скандальнее, сенсационнее.
У Марка Твена есть рассказ, в котором автор приезжает в городок в Теннесси (это на Юге), чтобы заступить на должность заместителя редактора местной газеты. Справившись о местных новостях, он приносит образец своего журнализма главному редактору, и тот исправляет принесенное, а то скучно. Исправленный вариант выглядит так:
«гЮЙНПЕМЕКШЕ БПСМШ ХГ Полуеженедельного Землетрясения совершенно очевидно пытаются навязать благородному и щедрому населению еще одну грязную и наглую ложь — в этот раз по поводу этой славнейшей концепции девятнадцатого столетия — железной дороги Дурнолошадника.
Мнение, что Стервятникова Деревня должна была остаться в стороне от прокладываемой дороги, родилось в их собственных дурных мозгах, вернее, в том помете, который они называют своими мозгами. Им следовало бы взять эту ложь назад и съесть ее, если они хотят, чтобы их бренные подлые шкуры не выпороли, как они заслуживают.
Этот осел Блоссом, из хиггинсвилльского Молния и Боевой Клич Свободы, опять прибыл к нам и попрошайничает в баре Ван Берен.
Мы заметили, что гнусный проходимец из грязеручьевской газеты Утренний Вой, распускает слухи, подчиняясь своей обычной склонности к вранью, что Ван Вертер не будет избран. Высокая миссия журнализма состоит в сеянии правды, в исправлении ошибок, а также в образовании, улучшении и возвышении тона общественной морали и манер, дабы все люди стали добрее, благодетельнее, щедрее и лучше во всех смыслах, и святее, и счастливее. А тем временем этот подлец с черным сердцем упрямо оскверняет наш священный долг сеянием лжи, клеветы, брани и вульгарности.
Треплоселение хочет мостить свои дороги — лучше бы они себе построили тюрьму и приют для неимущих. Вообразите — мощеные улицы в этой дыре, состоящей из двух пивных, кузни, и горчичника, который они называют газетой — Ежедневное Ура. Это насекомое ползучее, Бакнер, редактирующий Ура, ревет ослом по поводу мощения дорог с обычной своей тупостью, воображая, что говорит разумные вещи».
Это преувеличение, конечно же. Но — очень показательно.
Падение журнализма свершилось приблизительно в тридцатые годы двадцатого века. И от Конгресса (законодательной власти) и от Белого Дома (исполнительной власти) оно никак не зависело.
А зависело все от решений, принимаемых вовсе не на «высшем уровне».
Есть в Америке старая классическая детская считалка (в оригинале в рифму):
Ини-мини-майни-моу,
Поймай тигра за палец ноги,
Если он заорет — отпусти его,
Ини-мини-майни-моу,
Мама мне сказала выбрать лучшего,
И он — не ты.
Понятно, что у тигров нет пальцев на ногах, поскольку нет ног, но есть лапы. Тигр прибежал в эту считалку, дабы заместить присутствовавшего там до окончательной победы равноправия ниггера. Но это в данном случае не важно.
Судя по абсурдности некоторых решений, принимаемых правителями, странами, предприятиями, Нобелевским Комитетом, сторожами склада шин в Покипси, и так далее — люди, когда их ставят перед необходимостью сделать выбор, пользуются именно этой считалкой — всю историю человечества.
Некогда свободная и независимая пресса, вместо того, чтобы ориентироваться собственно на интересы читателей, сделала ставку на рекламодателя, и рекламодателю это понравилось.
яКЕДНБЮКН РСР ФЕ ХГДЮРЭ, ЙЯРЮРХ ЦНБНПЪ, ТЕДЕПЮКЭМШИ ГЮЙНМ, ГЮОПЕЫЮЧЫХИ ОНД ЯРПЮУНЛ МЮЙЮГЮМХЪ ОЕ¤ЮРЮРЭ Б ЦЮГЕРЕ ¤РН-КХАН ГЮ ДЕМЭЦХ, взимаемые с тех, чей материал печатается. Поскольку во всех других отраслях человеческой деятельности деньги, уплаченные за продвижение конкретных интересов в ущерб другим интересам называются — взятка.