— Нужно вернуть тех читателей, которые перестали нас читать после статьи Х.Н. Уолтерза. В ней он одновременно обидел любителей кастрированных котов, старых дев, и Дженерал Моторз.
— Так и сделаем.
Уолтерза с помпой увольняют. Обиженные читатели возвращаются. Правда, уходят те читатели, которые читали газету собственно из-за статей Уолтерза, но их мало — обычный двухпроцентный пассионарный контингент.
Известно, что основная масса читателей газет делится обычно на две, примерно равные, части, а именно — те, кто за, и те, кто против. Не важно, чего именно, но, в основном, каких-то устремлений властьимущих.
Традиционно властьимущие в Америке разделены на Демократов и Республиканцев. Существует еще партий двадцать, но они большой роли не играют. Газета не может рассчитывать угодить одновременно и про-Демократам, и про-Республиканцам. Поскольку большинство верит вместо Бога в идеологию, во всяком случае большинство тех, кто покупает газеты, считается, что Демократы стоят за права меньшинств и помощь бедным, а Республиканцы против всего этого, и против гомосексуалистов, и за сильную Америку. На самом деле все это, конечно же, ерунда, но так считается. Поэтому тот, кто сердцем Демократ, хочет читать о том, какие гады Республиканцы, и наоборот, убежденный Республиканец ненавидит либеральных Демократов. Посему после увольнения Уолтерза газета должна определить — кто нас читает? Демократы или Республиканцы? После чего уволить всех сотрудников, пишущих про-Республиканские (или про-Демократические) статьи, и нанять новых, пишущих то, что нужно.
Затем следует постараться не обидеть меньшинства, поскольку они подают иски, а иски отпугивают рекламодателя, дающего взятки. Не обидеть никого по религиозному признаку. По этническому или расовому признаку (исключение составляют мексиканцы и поляки, иногда ирландцы). Текстовое наполнение становится все беззубее и беззубее.
И тираж ползет вверх.
Но, позвольте, скажете вы. Плохо это или хорошо — дело десятое, но ведь цель издания как раз и есть — сделать тираж максимальным? Ведь это и есть — прибыль?
Нет, вы не поняли, либо я плохо объяснил. Прибыль — от взяток рекламодателей. От тиража — только убыток. Тираж нужно печатать, доставлять на места, и так далее. Сотрудники, журналисты, репортеры, фотографы — все это стоит неимоверных денег! А рекламодатели просто приходят и приносят чек.
Нет, нет, скажете вы, мы не об этом. Все равно ведь — чем больше тираж, тем популярнее газета, не так ли? Если газета продается (шестьсот тысяч экземпляров, полтора миллиона экземпляров) — значит, читать ее интересно тем, кто покупает!
Не смешите меня, скажу я. Покупать-то покупают. А читать — это вряд ли. Ну, заголовки прочтут, ну по четверти одной статьи из каждой секции в лучшем случае. Фотографии порассматривают. А чтобы читать подряд — это нет.
Но зачем же покупают тогда?
А потому что дешево.
Нью-Йорк Таймз, традиционно либерально-розовая, бывшая прокоммунистическая (в городе Нью-Йорке про-Демократы заодно еще и немножко коммунисты, особенно те, кто с достатком) стоит доллар. Дейли-Ньюз — пятьдесят центов. Нью-Йорк Поуст — двадцать пять центов по будним дням. Это не деньги.
Но это, наверное, хорошо?
А как сказать.
Я скажу так.
Для того, чтобы газете жить только за счет тиражей, без рекламных взяток-вливаний, т. е. продавать собственно себя, свои тексты, оплачивать штат сотрудников, типографию, бухгалтерию, контору, доставку и почту, и при этом не терпеть убытки, каждый экземпляр газеты должен в розничной продаже стоить от семи до двенадцати долларов. И ее уже, такую, не купит полмиллиона человек! Чтобы такую газету покупали, она должна содержать очень интересную информацию. То есть, печатать статьи без оглядки на того, кого они могут обидеть. Таких газет сегодня в мире нет. А копеечные газеты ничего, кроме копеечной информации и рекламы содержать не могут.
Крах журналистики наступил, по приблизительным данным, в тридцатых годах. И если газетная индустрия хотя бы начиналась по-другому, телевидение, в пятидесятых, начало со взяток от рекламодателей сразу. Здесь мне возразят, лукаво подмигивая — не везде. Вот, к примеру, в Советском Союзе рекламодатели взяток телевикам не давали — поскольку не было рекламодателей.
Это, конечно же, тоже ошибка. Рекламодатель в СССР был. С той разницей, что был он один, и газеты он содержал за свой счет, не заботясь о читаемости и прибылях. Все корпорации имеют так называемые ньюз-леттер, листок-периодику, выпускаемую в честь корпорации, в котором расхваливаются достижения корпорации и подаются новости, каким-то образом влияющие на корпорацию — всегда в лестном для корпорации ключе. Все это пишется суконным языком и, естественно, корпорация не заинтересована в том, чтобы листок приносил прибыль как издание. Вся советская пресса как раз и состояла из таких листков.