По совершеннейшему недоразумению, французская пресса тридцатых годов (и сегодняшняя тоже) брала взятки не только у корпораций, но и у правительства. По традиции, правительство Франции действует, как одна из наиболее могущественных корпораций.
В Германии в тридцатых годах пресса перешла под контроль главной корпорации — правительства.
Одновременно (в основном синематографом) создавался миф о бесстрашных репортерах, которые готовы идти в огонь и в воду в погоне за сенсацией. В это очень верили аж до недавнего времени. Сегодня миф изменил окраску. Считается, что репортеры все — просто сволочи и негодяи, им бы только кого-нибудь обругать и облить грязью.
Все это, естественно, не так.
Многие репортеры сегодня — профессионалы очень высокого класса, и работа таких профессионалов оплачивается очень хорошо. Каждая газета имеет одного-двух, по крайней мере.
Сенсационный материал газете может предоставить кто угодно. Для этого профессионализм не нужен. Сенсация оправдает любые дилетантские недочеты. Сенсацию не нужно долго искать — мир сенсациями полон.
Профессионализм репортеров состоит в их умении отобрать из потока незначительных и скучных событий какую-нибудь глупость и представить ее таким образом, чтобы все поверили (за двадцать пять центов, поскольку за семь долларов не поверят), что это сенсация — и при этом никого не обидеть.
Но это невозможно, скажете вы. За семь или двенадцать долларов газету никто не купит. Новости, которые стоят таких денег, не случаются каждый день.
Правильно. Поэтому ежедневные газеты — вообще абсурд. Еженедельного обозрения вполне достаточно — с элементарной экономической точки зрения, по всем законам частного предпринимательства. И оно, еженедельное, вполне может себя окупать. То же самое относится к телевидению, кстати говоря. Если бы телевидение перешло бы на хозрасчет, не было бы пятисот каналов, по которым нечего смотреть, и двадцатичетырехчасовой трансляции.
А если я проснулся в три часа ночи и желаю посмотреть что-нибудь по телику?
А у тебя видео-плейера нет, что ли?
А если случается какое-то событие посредине недели, как его осветить журналистам?
Очень просто. Это называется — экстренный выпуск. Почтенное, древнее понятие.
В общем, в тридцатых годах пресса не то, чтобы потеряла — продала за взятки свою независимость.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ВОЗДУШНЫЕ КОРАБЛИ
Переход через Атлантику интригует человечество со времен Колумба. Можно сколько угодно шляться и ездить по земле, плавать по морям, рекам и озерам, но в чисто психологическом смысле Атлантика — это то, для чего существует кораблестроение и воздухоплавание. Разделенная океаном цивилизация поддерживает внутреннюю связь.
Казалось бы — почему? Две периферийные империи в наше время разделяет лишь Берингов Пролив, не так ли — вот и связь?
Нет.
А потому что:
Центральная ось цивилизации — это все-таки Лондон-Париж-Берлин-Рим. Ну что? А то, что объекты на восток от Урала в цивилизацию не входят. Все эти искусственные русские форпосты расположены в основном там, где человеку вообще жить не положено. Туда редко приезжают на поселение по собственному желанию. Зауральским буфером — мерзлой Сибирью — цивилизация защищается от Востока. Исключение составляет город Владивосток, но, взглянув на карту, поражаешься, как его до сих пор удалось удержать. Любое ослабление военных мощностей в любой момент может привести к тому, что окружающие этот форпост восточные люди просто придут туда — без оружия — в достаточном количестве, чтобы цивилизованное население почувствовало себя неуютно и с тоской воззрилось бы в сторону — сказать Урала нельзя, поскольку по прямой из Владивостока к Уралу путь лежит через Китай.
Атлантика же — это наше, цивилизованное. Востоку там делать нечего, он туда и не суется особенно.
Моряки восемнадцатого века пришли бы в ужас, увидев, на чем на самом деле их вдохновитель Христофор Колумб переплыл Атлантику. Отчаянная рухлядь.