— Да.
— Раз такое дело. Небось он с трудом выкроил время повидаться с тобой, по горло занятый своей торговлей. Думаю, он еще больше разбогател. Говорят, Европа стала раем для бизнесменов. А если бы я шепнул папе (э-хе-хе), что барон Небраскский уцелел при ликвидации аристократии, что ему — живому — был воздвигнут величественный пантеон и что полковник Эней, вместо того чтобы ликвидировать своего отца, ай-ай-ай, помог ему бежать в Европу?
— Ты был моим сообщником, раз такое дело.
Я ждал этой его попытки — ишь ты! — выйти сухим из воды.
— По-твоему, значит, вина лежит на нас обоих. Э, Эней, ты забываешь, что я — сын Эдуарда. Ты у меня в руках, а у тебя в руках что? Пустота. — (Кулаки Энея, обтянутые перчатками, как бы сами собой разжимаются.) — Сам видишь, шевелить мозгами — это не по твоей части.
— Раз такое дело. Ох.
Все в порядке, люди. В ажуре. У, мой план начинает себя оправдывать. О, отличный план.
Пальчики оближешь.
Я отделываюсь от горе-вояки:
— Уходи. Сюда идут.
Эней убегает в ту сторону, где ликующие голоса стараются перекричать медь оркестра.
Посмотрим, кто бы это мог быть. А?
Тсс! Ша! Шаги женские.
А, Анна.
Опустив голову, она привычными мелкими шажками пересекает по диагонали зал.
Там, где она проходит, друзья, мусор блестит, как бы обретая былую — эфемерную — жизнь новых, только что купленных вещей. Ей-ей, она движется в мою сторону. У!
Раньше, чем меня, Анна — ах! — замечает мою уродскую тень.
— Проклятье.
Мне же слышится приветливое «здравствуй». Я вовсе не хочу сказать, что Анна чревовещательница, ц-ц-ц. Просто девочке оказалось не под силу — уф — выучить две сотни слов, вот она и вынуждена обходиться (довольствоваться) десятком, даже меньше, у, удивительное существо.
— Скажи, Анна, как тебе больше нравится меня называть? А? При нашей последней встрече ты назвала меня чертом.
— Тьфу, — говорит она с обычным своим (очаровательно отрешенным) видом.
— Прекрасная невестка, я намерен на тебе жениться. Оракул поведал мне, что ты скоро овдовеешь. Мой братец Георг не сегодня завтра (ихихи) исчезнет. Он выиграл войну, но проиграет мир. Так что готовься к свадьбе, Анна.
— Проклятье.
— Ты хочешь сказать, что я женат? Ничего страшного. Бетти у меня добрая и понятливая. Она готова к худшему и даже удивляется, что худшее для нее еще не наступило. Чем скорее оно наступит, тем скорее подтвердятся ее ожидания. Аяй, бедная Бетти! Лучше не заставлять ее слишком долго ждать.
(«Бетти, тебе известно, что значит исчезнуть? Ты ныряешь в мусорное великолепие, потом ты засыпаешь, а просыпаешься в раю, где в твоем распоряжении квадратные мили мусора. У, у всех одинаковые участки, твой не меньше папского, и не нужно таскаться за покупками, поскольку сверху — ух ты! — каждый день небесной манной сыплются товары, пополняющие твою персональную помойку. Тебе останется только заботиться об уборке аллей, о’кей, по которым ты сможешь гулять на своем участке. И когда — о да! — будешь подходить к его границе, ты сможешь сравнивать собственное счастье с соседским счастьем и притом никому, у, никому не станешь завидовать, не то что на этом свете, где прилавки ломятся от прекрасных новинок, а их покупку, увы и ах, тебе приходится откладывать. И-и-и, исчезнуть приятно, Бетти, так что на днях я тебя уберу. У, уже скоро».)
— Анна, ты думаешь, Георга наконец сделают кардиналом? К сожалению, вакантное место всего одно. Будь уверена, Георгу его не получить. Вот что, дорогуша, чтобы не терять времени, мы можем уже сейчас считать себя женихом и невестой.
— Господи Исусе!
Разве словарь (лексика) Анны не ой-ой-ой?
— Учти, я собираюсь обладать тобой, да-да, спать с тобой каждый день. Кроме трех дней течки. (Ихихи.) Я буду тебя насиловать, пластать, пороть, потрошить, пока у тебя не появится условный рефлекс и ты не приучишься испытывать наслаждение, едва я возьмусь за подол туники. Вот так.
Я слегка приподнимаю тунику. У, нельзя сказать, чтобы ничего не было видно, но Анна не отворачивается.
— Анафема, — рассеянно говорит она.
Ах! Любимый?
— Куколка! Твое золотистое матовое тело ничем не пахнет, у тебя нет запаха, но ты лучший экземпляр нашего женского ассортимента. Дорогая Анна, ты ошиблась, поставила не на ту лошадь. Ты должна была выйти за меня. К счастью, теперь у тебя будет возможность поправить дело. Ну-ка, сядь на трон.
Ооо!
— Проклятье.
На сей раз (э-ге-ге) это вырвалось у меня.
Ага, Анна поворачивается и медленно, на негнущихся ногах робота, словно подчиняясь моему внушению, идет к трону.