"Семья это очень приличная, — ещё раз подчеркнул начальник полиции, — а значит, религиозная. И выдать дочку замуж они могут лишь за мусульманина, причём по всем надлежащим мусульманским обрядам. Так что, — здесь начальник полиции на всякий случай отодвинулся от Юры, — ты должен будешь принять мусульманство», — закончил мысль начальник полиции.
Отодвинулся от стола начальник полиции не случайно, поскольку он не знал, как на это предложение отреагирует Юра. Ещё бы. К примеру, настоящий правоверный мусульманин мог бы задушить обидчика, предложившему ему ужасное ТАКОЕ — поменять бога. Но Юра совсем не обиделся. Лишь развёл руками и сказал: "Ну раз надо, так надо. Стану мусульманином».
Начальник полиции решил, что Юра, пожалуй, чего-то недопонял, возможно, в связи с обоюдной ущербностью английского языка. Поэтому он вновь всё попытался разъяснить простыми, короткими фразами и понятными жестами.
Юре лишь оставалось так же коротко и просто подтвердить свое важное решение: "Нет проблем. Пойду в мусульмане».
Здесь он уже полностью подкосил сознание начальника полиции. Начальник был готов к долгим, задушевным беседам. Принёс Коран и другую учебную литературу для пояснения, чем Коран правдивей Библии, а Магомет лучше Христа. А тут всё так просто. Решилось в секунды. Всё это, конечно, не очень было понятно настоящему мусульманину, впитавшему свою религию с молоком матери. Для нас же, советских людей, хоть и бывших, вступление в мусульманство казалось похожим на вступление в комсомол или коммунистическую партию. Красная книжечка, две копейки ежемесячных взносов и двери, открывшиеся куда угодно. От продуктового распределителя до начальника производства. А про армию уж и говорить не приходится. Там все поголовно коммунисты. Быть офицером и не быть коммунистом — это просто нонсенс. Так что Юра вообразил, что приём в мусульманство — это нечто подобное приёму в комсомол. Придёшь в мусульманский обком, постоишь перед мусульманской комиссией, представишь парочку рекомендаций от заслуженных мусульман, ответишь на парочку вопросов о пророке Магомете и … получи свою книжечку зелёного цвета с полумесяцем на обложке. Начальник полиции лишь кивнул Юре в знак одобрения, поскольку после такого морального шока слов он уже не находил, и пошёл к своему другу банкиру рассказывать, как хорошо и просто удалось уладить эту щепетильную мусульманскую тему.
Управляющий банком нашёл всему этому логичное объяснение — всё-таки человек бежал от сатаны, исчадия ада, как именовался в ту пору СССР, и, видимо, проникся к Юре определённой симпатией. Во всяком случае, он пригласил Юру со своим другом, начальником полиции, в гости. Типа смотрины, только наоборот ‒ не невесты, а жениха. Всё прошло замечательно. И папе-банкиру понравился молодой симпатичный "руси" — будущий зять и правоверный мусульманин. И Юре удалось мельком взглянуть на персидскую красавицу-невесту. Так что Юре лишь оставалось радоваться своей судьбе, готовиться к обряду обращения в мусульманство и предвкушать первую брачную ночь с персидской красавицей. Но тут неожиданно возникли первые затруднения. Описывая ту самую процедуру принятия в ряды мусульман, начальник полиции упомянул о той самой незначительной части обряда, как обрезание. И тут Юра испугался не на шутку. Ни морально, ни физически к этому он был не готов. Во всяком случае, во время приёма в комсомол никто членовредительством не занимался. Начальник же полиции лишь с удивлением выслушал Юрины сомнения, поражаясь тому, как можно так легко менять бога и бояться какой-то мелочи типа укола. Юра же, не понимая, что это такое и как там режут, пытался выторговать для себя условия помягче.
"А резать-то кто будет? Доктор?" — поинтересовался Юра.
"Нет! Мулла!" — отрезал начальник полиции.
"Тогда мне надо подумать", — прошептал Юра.
Начальник полиции лишь развёл руками: "Ну, думай. Ничего другого я предложить не могу".
Юра пошёл к себе в комнату думать, понимая, что в его положении следует соглашаться, помалкивать и плыть по течению. Впрочем, медленное движение по течению оборвалось в тот же вечер. Юрины раздумья прервал резкий визг тормозов перед его домом. Дверь в его комнату с грохотом открылась, и на пороге оказались несколько здоровенных американских пехотинцев. Коротко представившись, точнее, громко вопя "америка, ю эс эй, гоу", они подхватили Юру под руки и потащили в стоящий перед домом джип. Потом, затолкав туда Юру, снялись с места и на огромной скорости покатили неизвестно куда. Через несколько часов они прибыли на аэродром, где их с заведёнными двигателями уже поджидал транспортный самолёт. Потом, подгоняя Юру, они пробежали с десяток метров к самолёту, по короткому трапу заскочили в самолёт, уже на ходу задраивая дверь. Самолёт тем временем уже выруливал на взлёт. Юра, конечно, помнил пословицу: "Русские долго запрягают, зато быстро едут". При этом он неожиданно отметил, что американцы запрягают ещё дольше, а едут ещё быстрее.