Я на неё давно "глаз положил". С первого же дня, как я здесь работаю. Правда, к сожалению, дальше "глаза" всё никак не идёт. На мои робкие намёки, что, мол, неплохо бы встретиться в иной нерабочей обстановке, она никак не реагирует. Хотя по глазам вижу, что ей вроде тоже хочется выбраться на дэйт. А может, ей просто приятно, что на неё внимание обратили, ухаживают, добиваются. Так что на сегодняшний день в сердечных с нею отношениях я полностью "на мели". Хотя, впрочем, я знаю почему. Это меня наши трое индийских коллег просветили. В Индии у них с женитьбой-замужеством ой как строго. Что родители тебе найдут, на том и женишься и без всяких там разговорчиков "люблю — не люблю, нравится — не нравится". Стерпится — слюбится, как говорят у нас на бывшей родине. Я у индийцев наших еще поинтересовался: "А что будет, если не подчинишься, возьмёшь да и женишься на том, кого любишь? Например, из другого рода-племени".
"Ой!" Они прямо побледнели, чуть в обморок не попадали от такого святотатства.
"Ты что! — говорят. — Тогда родители от тебя откажутся, от дома отлучат, ещё скажи спасибо, если наёмного убийцу не подошлют. Потому что это такой позор для семьи — хуже смерти».
Ну вот. Век живи — век учись. Глядишь на них. Вроде бы все нормальные, цивилизованные, а живут на самом деле точно в каменном веке.
Так вот, бедная Ручита. Живёшь ты тут в свободной цивилизованной стране. В колледже-университете обучалась. Мысли-идеи прогрессивные внимала. А там где-то, за тридевять земель, тобой уже торгуют. Уже женишка присматривают, калым побольше выбивают. Впрочем, Индия далеко, а я здесь. Так что поживём-увидим.
Впрочем, что-то я тут об индийцах заговорился, будто бы у нас в группе кроме них никто не работает. Вот мы вдвоём только что на машине на паркинг влетели. По тому, как Питер выругался "bloody indians", — вы поняли, что он англичанин. Работает он у нас не сильно давно. Где-то с годик. Не знаю почему, но в американских компаниях очень модно иметь англичан. Не очень много. Пару человек на здание. То ли некое уважение к английским аристократам или последний писк корпоративной моды. Питер, конечно, говоря по-русски, "раздолбай" и специалист, честно говоря, никакой. Будь он простым американцем, на работу его б, конечно, не приняли или бы уже давным-давно уволили, потому что знает и понимает он нашу работу очень приблизительно. Но его достоинства совсем в другом. Он у нас работает "громоотводом". Объясняю ‒ как. Собираемся мы так раз в две недели на так называемый "конференц кол". Это такая штука, когда вся наша группа сидит в какой-нибудь комнате для митингов и туда звонят и присоединяются к разговору всякие заинтересованные товарищи, разбросанные по всему миру. Из Франции, Швейцарии, Германии и тому подобное. Там у нашей компании X-com тоже свои интересы, тоже наши люди сидят. Ну и мы все вместе чего-то обсуждаем, обмениваемся мнениями. Короче — пересыпаем из пустого в порожнее. Ну и время от времени какой-нибудь германец или француз задаёт вопрос, на который у нашего начальника ответа нет. Тогда он просто заявляет: "На ваш очень интересный вопрос ответит Питер." Питер берёт слово и несёт всяческую витиеватую чушь, вокруг да около нашего проекта. Говорит он на чистом бритиш инглиш. Весьма быстро и ни о чём. Его, конечно, всякие там французы, германцы не понимают, но переспрашивать не решаются. То же самое происходит, когда на наши конференц-посиделки является какое-нибудь местное экзэкьютевское начальство. Тогда Питер поступает ещё круче. Свой чистый бритиш инглиш он размешивает с каким-нибудь уэльским или шотландским акцентом. Тогда уж точно — ни единого слова понять невозможно. Экзэкьютев, естественно, кивает головой как китайский болванчик и переспросить не решается. А то ведь подчинённые увидят, что он по-английски ни "бум-бум", и как результат — потеря уважения и страха перед начальством. Так что экзэкьютевский начальник обычно произносит "сэнк ю вэри мач" и валит из комнаты, сославшись на большую занятость. Это наш маленький секретный ход. Мы все понимаем, но тактично помалкиваем. Все, естественно, кроме Питера. Обычно сразу же после такого вот митинга Питер подходит к нашему начальнику группы, хлопает его по плечу и развязно сообщает: "Слышь Бил, а хорошо всё же я тебя сегодня выручил!" Начальник наш — Бил мрачнеет, что-то буркает себе под нос и тут же удаляется. Чувствую, что в конце концов Питер доиграется. Хотя ему всё равно. Для него эта работа — так, возможность мир посмотреть, да себя показать. И ещё есть у Питера две привязанности, две любви. Машина — красный «Мустанг конвертибл». Он его обожает. Гоняется наперегонки с кем угодно. Или со знакомыми, или на перекрёстке со случайными водителями. Вот и сегодня решил погоняться со всеми нашими сотрудниками. Дал пять минут форы и пообещал, что всё равно доберётся до ресторана первым. И точно, всех обогнал, кроме индийцев, конечно. И не потому, что они быстро ездят, а потому что они всё привыкли делать вовремя и даже заранее.