На удивление, но наш обед-посиделки получились неплохо. Ребята наши уже болтали без остановки. Даже наш вечно испуганный афганский профессор повеселел. Лицо его приобрело нормальный розовый оттенок. Было хорошо и весело. Единственным за столом, кого это всё не устраивало, был наш начальник. Он сидел мрачнее тучи, насупившись, злобно ковырял ножом свой стейк, видимо, считая, что коли наш ланч пошёл не по его сценарию, то он безнадёжно сорван. Принесли деёертное меню. Начальник было хотел свернуть всё поскорее, обойтись без десерта. Он опять сослался на то, что в компании денег нет и следует экономить. Но к этому времени официант уже начал принимать заказы на пирожные и прочие сладости. Официант ушёл с заказами. А наши снова загалдели, пересказывая друг другу и всем свои жизненные истории.
Наш инвалид-американец рассказал историю своего детства, как они охотились на диких индюков возле полицейского управления, и что из этого получилось. Вдохновлённый рассказами об охоте, наш самый чёрный индиец рассказал историю своей деревни, когда к ним забрёл ненормальный дикий слон и начал крушить всё подряд. Слона тогда застрелили, и потом они всей деревней всю неделю пировали — отъедались слоновьим мясом.
Тут уж действительно история уникальная. Слоновьего мяса из наших, сидящих за этим столом, уж точно никто не пробовал. Я слушал все эти весёлые рассказы в пол-уха, потому что был занят разговорами с Ручитой. После выпитого стакана виски я находился в том замечательном состоянии, когда ещё не развезло, но море уже по колено. Пришла неожиданная смелость, разговорчивость, ясность мысли. Для себя я решил ‒ "сейчас или никогда". Уговорить Ручиту и назначить ей дэйт — свидание на ближайшие выходные. Всё уже почти получилось, Ручита сообщила мне, что она в принципе не против, но кокетливо добавляла, что ей всё-таки надо проверить своё расписание на выходные. Я находился уже на седьмом небе и уже готов был расцеловать нашего начальника за то, что он устроил нам такой замечательный ланч, а заодно и Питера, украсившего наш стол таким замечательным напитком. Ручита что-то говорила мне своим восхитительным звонким голоском, поглядывала на меня своими цыганскими чёрными глазами, а потом неожиданно спросила:
— А я слышала, что в России тоже много пьют?
— Ну да, — подтвердил я.
— А ведут себя так же, когда выпьют? — продолжила Ручита, указав на Питера, который тут за столом уже разошёлся не на шутку.
— Нет! Что ты! — ответил я. — Гораздо лучше.
— Лучше? — удивлённо спросила Ручита. — Это как?
— А хочешь могу показать!
— Покажи… — удивилась Ручита.
Я встал, тихонько приподнял её за плечи и, подавшись вперёд, поцеловал её в губы.
Вокруг раздались аплодисменты. Вероятно, посетители ресторана решили, что они присутствуют на важном событии — предложении руки и сердца. На секунду мне показалось, что Ручита даже прижалась ко мне. Но ещё через секунду она резко оттолкнула меня и с размаху залепила звонкую пощёчину.
Аплодисменты вокруг стихли. Видимо, посетители сообразили, что предложение руки и сердца не принято. За нашим столом тоже наступила недобрая тишина. Но через мгновение от шока очнулся наш начальник.