Джей неожиданно смутился.
— Ну, не совсем Нобелевский лауреат, — поправился он, — мы подали заявку в нобелевский комитет и абсолютно уверены, что его кандидатуру утвердят.
Я мысленно ругнул себя за свой длинный язык, который уже не в первый раз подводил меня.
— Да, конечно, — сообщил я, неуклюже пытаясь выбраться из дурацкой ситуации, — пожелаем вашему шефу успехов в нобелевском комитете.
Джэй слегка смущённо пожал плечами, решив уйти от деликатной темы.
— Давайте-ка продолжим, — подытожил он. — Давайте сконцентрируемся на условии задачи. Итак. Здесь три выключателя. — Он начал рисовать фломастером на белой доске. — Здесь — стена".
Я откинулся на спинку кресла и ошалело выпучил глаза. Здесь, сейчас, в этом кабинете Джэй излагал условие задачи, которую я сочинил бог знает сколько лет назад. Мой ошалелый вид Джэй расценил по-своему.
— Только не говори, что задача решения не имеет, — с ликованием произнёс Джэй. — Имеет! Хотя и не стандартное.
— Да нет, — ответил я, — я знаю, что она имеет решение. Ответ готов!
Джей подозрительно посмотрел на меня.
— Ты знал решение! — с вызовом сказал он. — Откуда?
— Конечно, знал! И знаешь, почему?
Джэй вопросительно смотрел на меня.
— Да потому что это моя задача. Я ее сочинил много лет назад. А ваш … А ваш нобелевский лауреат попросту подбирает или ворует, что где плохо лежит, и я думаю, что достаточно у многих! — выпалил я.
Джэй замолчал. Я был уверен, что он сейчас впадёт в истерику и выставит меня за дверь. Я уже сам был готов подняться и хлопнуть дверью, как вдруг он тихо сказал:
— Я знаю, это не его задача.
Потом он замолчал на несколько секунд и снова заговорил.
— Нас в семье было десять человек детей. — Мне показалось, что глаза его намокли. — Отца не было. Он нас бросил. Ушёл в другую семью. Мы выживали только на продуктах с нашего огорода и на том, что случайно перепадёт. Одевались в то, что подадут соседи. Я даже не знал, что такое деньги до двенадцати лет. Я ходил в школу, потому что там кормили бесплатными обедами, а потом шёл в библиотеку. В нашем городке была в общем-то неплохая библиотека. Читал книги и постоянно заглядывал в мусорные корзины в надежде, что кто-нибудь выбросит остатки бутерброда. Я каждый день ходил туда, начиная с первого класса. Лет десять, наверное. Мне очень нравилось читать книги. Любые. И просто художественные книги, и детективы. И особенно нравились мне научно-популярные русские книги. Ты ведь русский. Да? — спросил Джэй.
Я утвердительно кивнул, решив не перебивать и не вдаваться в запутанную проблему пятой графы.
— И знаешь почему мне нравились русские книги? — продолжал он. — Они все были прекрасно переведены на английский, напечатаны на великолепной глянцевой бумаге, с прекрасными цветными иллюстрациями. Это вовсе не то, что американские книжонки в мягких обложках на жёлтой гадкой бумаге. Вам в России очень повезло, что правительство так заботилось о народном образовании.
Я лишь хмыкнул от избытка чувств. Джэй же расценил это как подтверждение своего русского опыта и торопливо продолжил.
— Ты не поверишь, но эту задачку я нашёл в одной научно-популярной книжке и запомнил её тогда. Очень она мне тогда понравилась своим простейшим и неожиданным решением. А потом я попал в колледж, университет. Очень хотел попасть на работу в Америку. И представляешь, на собеседовании с профессором Джонсоном он мне вдруг задал эту задачку. Я, конечно, виду не подал, что знаю её решение. Подумал и сделал вид, что её решил. А потом профессор Джонсон взял меня на работу. Не из-за этой задачки, конечно, всё в комплексе, но, возможно, что это было последней каплей, повлиявшей на его решение.
Джэй опять замолчал. И вдруг, словно испугавшись самого себя, опять торопливо заговорил.
— Ты зря такое сказал про профессора Джонсона. Конечно, мы работаем на него долго и тяжело, не считаясь со временем. Он публикует результаты под своим именем. Но с другой стороны, кем бы мы все были здесь без него. Он выбивает гранты на работу. Платит нам зарплату. Помогает решать все эти проблемы с эмиграцией и просто всякие бытовые неурядицы. И я думаю, что он сам таким же был в молодости, когда работал на кого-то другого.
Джей опять немного помолчал и вдруг сказал, будто бы вспомнив что-то важное.
— А я, кстати, помню, как эта задачка называлась в том вот учебнике. «Юрив сольюшн!"
— Юрьев, — поправил я его.
— Юрррив, — попытался повторить Джэй. — А кто это Юрррив?
— Юрьев? — переспросил я и задумался, не зная, как бы получше пояснить, кто такой Юрьев.