— Молебка! — ещё радостнее завопил он. — Так ведь и меня туда же посылали после техникума. Но я сразу ж не поехал. Так и сказал. Хрен вам! Сам в городе устроюсь. Вот дела! — продолжил он. — Так что считай, что мы с тобой земляки. Ладно. Всё. Забыто, замётано. Ты только Вальке не говори, что я тут тебе выдал, — с опаской проговорил Уткин. — Так что пошли с народом знакомиться.
Он выбрался из-за своего полированного стола и пошёл в сторону забивальщиков "козла". Я последовал за ним. Уткин остановился за спинами людей, грохающими шашками домино. По всему виду, игра доставляла ему удовольствие, хотя он и не решался тоже усесться за стол, дабы не разводить "панибратство".
Наконец-то раздался вопль "Козёл". Уткин смешал выстроенную змею доминошных шашек и представил меня народу, впрочем, не упоминая моих "заслуг" в виде высшего образования.
— Вот он ‒ Толян! — Уткин указал на парня с обгорелыми волосами и ресницами. — Знаешь, чего учудил? Уговорил меня сторожем его оформить. Это в дополнение к основной работе. Ну раз сторож, так сторожи, смотри, чтоб ничего не случилось. Дак нет. Этот мудак раскочегарил калорифер докрасна и лёг спать. А там же солярка течёт. Всё как полыхнуло. Едва ноги унёс. Это Витяй. Хороший сварщик, пока не выпьет. Наварил перила по пьяни, так что они рассыпались. Хорошо ещё, никто не убился…
Уткин продолжал с гордостью описывать подвиги своей бригады, пока наконец словно запнулся, не досчитавшись кого-то.
— Лёха где? Не приходил?
— Неээ, не видали! — отозвался кто-то из-за стола.
— С Лёхой ты работать будешь. Он у тебя типа наставником пойдёт, — бросил мне Уткин. — ЧП у нас тут в субботу было, — опять пояснил мне Уткин.
Я с интересом приготовился слушать. Если такие мелочи, как пожар с калорифером, изгаженный копотью дом, развалившиеся перила, падение с электрического столба — ЧП не считались, то что же такое в понимании Уткина настоящее ЧП.
— Субботник был у нас, — пояснил Уткин. — Комиссия должна приехать с ревизией оборудования. А где ж это оборудование? Всё давно уже порастаскано да растеряно. Ну, значит, в субботу, с утра садимся мы на машину и едем по стройкам ‒ собирать, что плохо лежит.
— Воровать, что ли? — непроизвольно вырвалось у меня.
— Экспроприировать, — поправил меня Уткин. — Нужные вещи под замком держат, а ненужные так валяются. Короче, пособирали, что могли. Потом отметили, как водится. И уж было по домам почти разбежались, как Лёха говорит — давай, мол, ещё на одну стройку заглянем. Я знаю, у них шланг для компрессора есть, как раз что нам нужно. Короче, заехали на стройку. Точно ‒ лежит. Начали шланг этот тащить. Ну, тащили б себе потихоньку. Так нет, они же все поддатые. Тянут, орут, падают, матерятся. Ну и сторожа в конце концов разбудили. А он сбегал к автомату и в милицию позвонил. Так вот, прикатила пара "мусоров" на мотоциклете и к нам. Мы бежать. Попрыгали в кузов. Васька в кабину и по газам. А Лёха последним бежал. Мы ему руки тянем, орём: «Давай, Лёха, прижми». Не успел. За шланг этот чёртов запнулся, упал. Тут его мусора и повязали. Так что ночку-то и полдня в воскресенье он маялся в вытрезвителе".
Я на секунду представил себе эту сцену. Надрывно ревущую, скачущую по ухабам машину, группу людей в кузове, напрасно тянущих руки своему погибающему товарищу, падающего Лёху и милиционеров, вяжущих павшего героя.
— Чего лыбишься? — спросил Уткин, видно, приметив на моём лице улыбку. — Видишь, человек пострадал.
— Да, конечно, — ответил я, придав лицу сострадательное выражение. — И что теперь будет?
— Ну, что будет? — передразнил Уткин. — Премию ему выдадим или в очереди на квартиру продвинем.
— Что, серьёзно? — изумился я.
— Куда серьёзней! Человек-то за дело пострадал!
Честно говоря, у меня уже глаза лезли на лоб от подобных откровений. Никакой бредовый сон, никакая Алиса в стране чудес даже близко не стояла рядом с театром абсурда, творившимся в этом самом Ремонтно-строительном управлении номер 17.
— То-то, — поучительно произнёс Уткин. Потом ещё раз огляделся по сторонам и вдруг истерически заорал: — Да где ж его носит-то? Мне ж ещё по объектам надо!
В этот же момент, словно по мановению волшебной палочки, дверь отворилась, и в ней показался приземистый мужичок, лет за 40 с хорошо испитым, обрюзгшим лицом.
— Вот он, Лёха, наставник твой, — хохотнул Уткин, обращаясь ко мне. И тут же, выругавшись, обратился к Лёхе: — Давай разворачивайся, пошли вниз, показать штой-то надо. Этот вот с тобой пока работать будет, — пояснил Уткин моё присутствие. — Смотри, не обижай. Парень молодой. Не пьёт, не курит, девок не лапает, да ещё с высшим образованием.