— Чиво? — изумился Лёха.
— Чиво, чиво, — передразнил его Уткин. — Мы тебе академика будущего в подручные даём. Так что ‒ цени!
Мы наконец спустились, вошли в какое-то подобие склада, заставленного ящиками и электрическим оборудованием. Уткин начал пояснять Лёхе задание на день. Каким-то чудеснейшим образом Уткин использовал всего одно известное слово из трёх букв, виртуозно превращая его во все элементы русского языка. Самое интересное, что Лёха этот немыслимый поток брани и одновременно производственного задания отлично понимал.
— Ну что, сделаешь? — Уткин неожиданно перешёл на человеческую речь.
— Сделаю, — пообещал Леха, — если этот гаврик поможет.
— Поможет, не сомневайся, — уверенно пообещал Уткин и мгновенно исчез.
Мы остались наедине с Лёхой. Лёха слегка подумал, закурил и выдал мне первое производственное задание:
— Грузи всю эту х. ню на ту вот колымагу, — указав в сторону кучи ящиков и стоящий рядом грузовик.
Я побросал с десяток ящиков в кузов грузовика, при этом быстро согревшись. Лёха лишь изредка помогал с каким-то более тяжёлым предметом. Потом мы ещё довольно долго курили, дожидаясь куда-то запропастившегося шофёра Васю. Наконец-то явился Вася, подивился, что все в сборе, завёл машину и потащился в сторону городских, вымесенных снежной кашей городских улиц. В каком-то переулке он лихо свернул на стройку и, не снижая скорости, подкатил к строящемуся, всё ещё без окон кирпичному зданию.
— Вымётывайтесь вместе со своим барахлом, — беззлобно приказал Вася.
Я сбросил ящики из кузова в снег. Как обычно, Лёха лишь слегка помогал. Потом мы перетащили часть ящиков в каморку под замком.
— Шоб не спи. дили, — пояснил Лёха, таким образом начав моё обучение специальности электрика. Потом я ещё долго сидел и курил, посматривая на Лёху, который копался в электрическом щите, ничего не поясняя. Наконец-то он отошёл от щита в сторону и обратился ко мне: — Слышь, академик. Ты, что такое трёхфазный ток, знаешь?
— Ну знаю, проходили в университете, — откликнулся я.
— Ну, здорово, — изумился Лёха, значит точно ‒ Уткин не соврал. — А нагрузка какая должна быть по фазам?
— Равномерная, — ответил я, словно сдавая экзамен профессору.
— Точно, — подтвердил Лёха. — А ежели неравно нагрузить, что будет?
— Э.. — задумался я. — Наверное, произойдёт сдвиг…
— Точно! — оборвал меня Лёха. — Короче, всё пи. дой накроется. Молодец, академик. Так вот, — продолжил Лёха, — я там на пятом этаже намедни лампочек навкручивал, а где чего, на какой фазе не помню. А там надо ещё всякую хе. ню добавить, — сообщил он, указав на привезённые ящики. — Такая вот задача будет на сегодня.
— Могу туда подняться, — предложил я. — Ты включишь рубильник, а я покричу, что горит.
— Ты что ‒ охренел? — оборвал меня Лёха. — Ты что ‒ за каждую лампочку кричать будешь? Их там сотня. На хрен надо. Без ваших университетов обойдёмся.
Я замолчал, понимая, что мои советы Лёхе не нужны, и начал наблюдать за ним, совершенно не понимая, что он делает.
Лёха включил один рубильник, спокойно закурил, поразмыслил минуту, потом вернул рубильник в начальное положение. Потом быстро воткнул следующий рубильник и обратился ко мне:
— Всё, хватай ящик, пошли.
Я схватил ящик и потащил вслед за Лёхой на пятый этаж, опасливо пробираясь по лестничным пролётам без перил. Наконец-то мы ввалились в большой зал с едва намечающимися перегородками для комнат. Я огляделся по сторонам и наконец осознал Лёхино "открытие". В холодном с заносами снега зале сверкали десяток ламп. Другие лампы были темны, но с другого десятка тёмных ламп стекала вода, на ходу превращаясь в тоненькие сосульки. Я даже слегка ахнул от удивления. В голове мгновенно сложилась и формализовалась физико-математическая задачка.
"Три выключателя, стена, с другой стороны три лампочки. Поставив выключатели в любое положение и перейдя за стену, нужно определить, к какому выключателю присоединена каждая лампочка". Коротко, красиво. Математик в жизни не додумается. Физик ‒ может быть. А какой-нибудь алкаш-электрик разгрызёт в два счёта. Ну так пусть математики помучаются.
— Лёха, — позвал я, — ты понимаешь, что ты придумал?
Лёха подскочил ко мне, опасливо поглядывая по сторонам:
— Что случилось-то?
— Да ничего не случилось, — успокоил я Лёху. — Но то, что ты придумал с фазами и нагреванием, не должно просто пропасть. Надо что-то делать.
— А что делать? — удивился Лёха.
— Ну, например, послать в какой-нибудь журнал.