Решает как-то раз Топтыгин Михал Иваныч в другой лесок перебраться, потому как в лесу прежнем уж жизни никакой не стало. Гнус-комар заедает, еды не хватает и всяко-другое раздражает так, что сил нет. Ну вот ‒ находит Михал Иваныч лесок новый, раскидистый. Медведей-старожилов там встречает и начинает расспрашивать, что ж в этом месте хорошего есть.
— Есть, — спрашивает, — у вас речушка какая, чтоб от жары да на радостях там поплескаться?
— Нет такого, — отвечают старожилы, — одни трясины да болота кругом.
— А есть полянка какая поблизости, чтоб в траве душистой поваляться?
— Нет такого, — старожилы отвечают, — одни буреломы кругом.
— Ну а насчёт того, коли заболею я какой-нибудь болезнью медвежьей. Есть тут у вас доктор Айболит поблизости, али, на худой конец, ёжик-знахарь?
— Нет тут ничего, — опять старожилы отвечают, — коли заболеем, то сами корешками да травкой целебной лечимся.
— Так что ж это получается, — удивляется Михал Иваныч. — У вас вообще нет ничего?
— Да нет! — отвечают старожилы. — Мы тоже не лыком шиты. И у нас кой-чего есть. Пойдём с нами, покажем.
Дальше заводят его в бурелом-чащу и показывают парочку каких-то листиков, из-под земли едва пробивающихся.
— Так вот, — говорят старожилы, — листочки эти — посадки малины. Через год другой малина эта как вырастет, в твой медвежий рост вымахает. То-то мы все малиной этой объедаться будем!
Вы, конечно, поняли, на что это я так грубо намекаю малиной да листиками. На нормальном человеческом языке всё это называется акциями, или шэрами, от английского слова "share". И когда приходит потенциальный работник в новую, так называемую "стартап" компанию, то завлекать его особо нечем. Ну разве что этими вот шэрами, ну и, как водится, давить на перспективу. Даём тебе вот десять тыщ шэр почти-что за бесплатно, по копеечке за шэру. А там, гляди, компания выйдет на рынок на Уолл-стрит и торговаться будут шэры эти по доллару за штучку. А если дороже? А если за пять, а если за десять, а если … Ну а дальше себе и вовсе трудно представить. К сожалению, всё это обычно оказывается пустыми разговорами. Ни на какой Уолл-стрит компания, конечно, не выходит и через год-другой успешно закрывается, объявив банкротство. Но мечтать никто не запретит. Да и чем "чёрт не шутит". Все теперешние успешные компании тоже когда-то в стартапах ходили.
Вы теперь всё поняли о шэрах. Это было маленькое отступление. Объяснил по-человечески для понятности. А теперь назад в сказку.
Так поговорили, раззадорили, уломали мишку нашего, Михал Иваныча. Акций шэр малиновых десять тысяч штук отвалили. Компьютер ему новый выдали — быстрый, многопамятный. Стол большой, полированный. Телефон чёрный, кнопочный. Кресло раскладное, удобное прикатили — чтоб спина не болела, чтоб на мелочи всякие не отвлекаться, да по докторам не шляться. Сиди да работай — хороша жизнь.
И работал наш Михал Иваныч тяжело и долго. С утра и до позднего вечера. Домой за полночь приходил. Уж забыл, как детки-медвежатки выглядят. С женой своей, красавицей румяной, не успевал словом перемолвиться. Друзей своих верных уж месяцами не видывал, да и не слышал боле.
Но однажды встретил случайно Михал Иваныч где-то на лужайке, на площадке детской, старую свою знакомую по компании бывшей, Медведицу разумную, большеголовую. Ну там в разговоры пустились, воспоминания. Что да как. Где да почём.
— Как народ в компании моей старой поживает? — Михал Иваныч интересуется.
И залилась тут подруга-медведица слезами горькими.
— Плохо! — отвечает. — Житья совсем не стало. Денег в компании нет вовсе. Уж зарплату задерживают. А менеджмент креативный, что ни месяц, то себе бонус-премию отписывает. По мильёну на рыло поганое.
— Да не плачь, не кручинься, — отвечает Михал Иваныч. ‒ Бросай-ка ты компанию эту поганую. Да переходи к нам. Я за тебя слово замолвлю. И Мишутку, друга нашего, старого, верного, тоже прихватывай. Нечего ему в компании этой паршивой среди злодеев-иродов оставаться.