Сказано — сделано. Перебралась медведица большеголовая в новую компанию к Михал Иванычу. Зарплату ей хорошую выдали — сколь заслуживала. На шэры малиновые не поскупились. Поменьше дали, чем Михал Иванычу, но тоже немало. Аж пять тысяч штук.
А Мишутка — друг их верный ‒ переходить в новую компанию не стал. Уж слишком маленьким он был и пугливым. От жизни своей несчастной ему сильно досталось. Привык к какому-никакому да спокойствию. К маленькой птичке-синичке, да в руках. Но недолго пришлось Мишутке нашему птичкой-синичкой в руках тешиться. В один погожий денёк менеджмент креативный деньги компанейские по карманам своим глубоким рассовал, а на доллар последний замок пудовый купил да на дверь стеклянную повесил. Так что пришлось Мишутке нашему лить слёзы горькие, искать Михал Иваныча да медведицу большеголовую да на работу к ним в компанию проситься, да на любую зарплату, да на любых условиях. Зла, конечно, Михал Иваныч да медведица большеголовая на Мишутку нашего не держали. Помогли Мишутке, упросили начальство свое. На работу его взяли, зарплату добрую подкинули и даже шэр малиновых тысячу штук отвалили.
Ну вот стали они втроём в компании новой трудиться. Всё, как водится в стартапах — не покладая рук, с утра и до позднего вечера. Ну, время шло себе потихоньку. Конечно, не как в сказках. Никто там тридцать лет и три года на печи не лежал. Просто ударно трудились. Делали, что должны и умели. Каждый занимался своим делом. Сапоги тачал сапожник, а пироги пёк пирожник. Компьютерщики занимались делами компьютерными, а президент компании делами президентскими. И вроде как весьма успешно, потому как зачастили в компанию какие-то люди, вида весьма непростого. Заходили они в кабинет начальника-президента и долго, долго с ним о чём-то беседовали. Беседами этими президент, естественно, ни с кем не делился, но чувствовали работники компанейские, что варится что-то такое важное, необычное в кабинете с зашторенными окнами. И вот в один погожий денёк случилось то, о чём простые работники даже в снах не мечтали. Собрал президент всех-всех на собрание-митинг и объявил, что завтра компания выходит, что говорится, в "public" и акции — шэры её малиновые будут теперь торговаться на Уолл-стрите. Заодно он и людей каких-то представил, как выяснилось Уолл-стритовских вилер-дилеров. В компании их часто видели, но кто они такие, никто не догадывался.
День завтрашний выдался дождливым, на что президент компании заметил, что это к удаче. И действительно, цена акций — шэр малиновых ‒ покачалась вверх-вниз и к концу дня замерла на цене доллар за штучку шэру.
Хоть сейчас, Михал Иваныч, иди продавай да клади в карман десять тысяч хрустящих долларов.
На работе был скромненький банкет. Дома Михал Иваныч жену свою обрадовал и повел её в китайский ресторан дешёвенький, с салфетками на столах бумажными, событие это приятное отметить.
Ничего особенного в жизни Михал Иваныча, да медведицы большеголовой, да Мишутки не изменилось. Всё так же ходили они на работу, всё так же просиживали они там до позднего вечера и лишь изредка на цену шэров поглядывали.
А шэры жили своей жизнью Уолл-стритовской. Прыг-скок вверх. Скок-прыг вниз. Но чаще скакали они таки вверх. И так вот, потихоньку, полегоньку доскакали они до десяти долларов за штучку. Сто тысяч долларов в понимании Михал Иваныча. По этому случаю сделал Михал Иваныч подарок супруге своей красавице посерьёзней. Сам надел пиджак с бабочкой. Супругу свою любезную в платье длинное облачил, да и повёл её в ресторан примечательный, где салфетки уж на столах не бумажные, на столах скатерти белые, а ножей-вилок официанты приносят немерено. Поели, попили, повеселились, отдохнули славненько и домой в хорошем расположении духа прибыли. Но не успел Михал Иваныч даже разуться, а жена его любезная с шеи своей ожерелье драгоценное снять с каменьями стеклянными, как стук в дверь. Подивился Михал Иваныч такому визиту позднему. Да делать нечего. Пошёл дверь отпирать. Открыл он двери настежь, а на пороге подруга его — медведица большеголовая. Смотреть на неё страшно. Глаза на выкате. Шерсть дыбом. Рычит. Изо рта слюна брызжет, а в лапе бумажку белую держит. Взял Михал Иваныч эту бумажку. Надел очки и начал читать.
Бумажка эта — была статья какого-то известного финансиста-аналитика с Уолл-стрита об их медвежьей компании. Даже не статья вовсе, а небольшая заметка строчек на десять.