Дальше всхлипывая и утирая слезы Саша рассказал о своей истории с таможней и перспектив потери пяти тысяч честно нажитых долларов. Милиционер даже расчувствовался.
"Ну, мил человек, что я могу сделать?"
"Таможню" — угрюмо произнес Саша.
"Знаешь что" — милиционер начал заметно раздражаться — "я могу тебя задержать, могу оштрафовать за остановку поезда и выдать квитанцию."
"Квитанцию?" — переспросил Саша и словно ухватившись за спасительную соломинку затрещал — "Да, да конечно квитанцию и справочку с печатью. И штраф я не один уплачу, а сразу три. И квитанций то мне не надо, ну разве что одну маленькую и справочку, справочку с подписью и печатью."
Милиционер на секунду задумался. Идея с тройным штрафом явно пришлась ему по душе. Но справка
"Что я справку тебе писать буду?"
"Да не беспокойтесь, товарищ, то есть господин милиционер" — продолжал трещать Саша — "Я ее сам прямо счас напишу, вы только штампиком ее припечатайте."
"Лады" — согласился милиционер — "я за печатью в дежурку, а ты уж садись да быстро пиши, как говорится, одна нога здесь, то есть, одно перо здесь, а другое там."
"Будет, будет сделано" — уже кричал Саша от радости — "Вернетесь и все будет готово".
Милиционер поднялся и вышел в коридор вагона.
"Граждане, расходитесь по своим местам. Поезд тронется через пять минут" — объявил он — "сейчас только оштрафую этого гаврика и поедете."
Народ в коридоре повеселел, зашевелился. Толпа начала рассыпаться.
"Товарищ милиционер" — кто-то весело крикнул из толпы. — "вы уж выпишите ему такой штраф, что б весь Израиль не расплатился."
"Выпишем, выпишем. Не беспокойтесь. Что положено, то и выпишем." — ответил милиционер проталкивающийся к выходу. Милиционер вернулся через пять минут.
"Готово?"
"Всегда готово" — бодро, по-пионерски ответил Саша.
Милиционер взял бумажку и начал читать временами останавливаясь и восхищенно выкрикивая. "Ну молодец, во дает, в жисть такое не сочинить!"
"С П Р А В К А, Настоящая. Выдана гражданину Голдэнмахеру в том что находясь в вагоне номер 8 международного пассажирского поезда следующего по маршруту Кишинев — Москва, на пограничной станции Кишерть, Березовского райoна, Дубосанской области после получения машинистом вышеуказанного поезда разрешения на отправку и после начала движения вышеупомянутый гражданин привел в действие стоп-кран в вышеуказанном вагоне что вызвало незапланированную остановку вышеуказанного поезда в чем заключалось административно-хозяйственное нарушение порядка безопасного использования железнодорожного транспорта предусмотренного статьей 26 пункта б правил осуществления безопасной эксплуатации железнодорожного транспорта при перевозке пассажиров, при этом факт данного правонарушения был признан гражданином Голдэнмахером поясняющий свой поступок необходимостью пройти таможенный досмотр в установленные сроки и установленными правилами для получения необходимых документов для продолжения следования."
Милиционер дочитал Сашино произведение и удовлетворенно хмыкнул — "Ну писатель, Достоевский. Тебе б прямо в справочном бюро работать".
"А вот и штраф" — елейно улыбаясь прошептал Саша, протягивая сложенные купюры — "Пересчитайте, пожалуйста".
"Верю" — ответил миллиционер, не глядя засовывая деньги в карман. Затем он достал печать.
"Преступление" — громко поведал он, потом громко дыхнул на печать и с грохотом пришлепнул листок бумаги — "и наказание" — заключил он.
"Все, инцидент исчерпан" — объявил он проводнице — "отправляйтесь".
Еще через несколько минут поезд тронулся. Повеселевший Саша больше не прятался в купе, справедливо рассудив что по фронтовой мудрости, снаряд в одно и то же место не падает, а хуже того что было уже ничего не произойдет. Уже свободно и спокойно как в бывшие советские командировочные времена расхаживал он по вагону.
Остальная часть путешествия в поезде и даже переезд в аэропорт прошли без единой зацепки. Оставался последний редут — московская таможня.
С семьей, кучей чемоданов Саша ввалился в аэропорт. Докатил тележку с чемоданами до таблички "Таможенный досмотр", перевел дух и осмотрелся. Таможенные работники были заняты своей привычной работой. На полу валялись разодранные чемоданы, кучи вещей, по которым как ни в чем не бывало ходили товарищи в синей таможенной форме. В воздухе стоял детский плач, крики женщин и привычные окрики — "не положено".
"Почему, почему нельзя?" — слышались голоса — "эта же ложечка память о бабушке."
"Ничего не знаю" — привычно отвечал таможенник — "серебро к вывозу запрещено".