– Да, я уже читал экстренный выпуск «Курьера»: «Подкинутый золотой клугер, перекувыркнувшись в воздухе, упал на ребро – да так и застрял в этом положении в топкой прибрежной грязи Новогамбургского залива: ни орла, ни решки»; довольно точно, кстати… Но миротворцы – наседают?
– Не то слово! Без вашей помощи нам их не сдержать.
– Держитесь, Фридрих! Эскадра Максудова, по всем расчетам, уже на подходе.
– У него три фрегата против пяти Гудвиновых. Ребята из Порт-Гальвеса вроде бы хорошо попали по одному из них – но этого всё равно мало: Гудвин – отличный командир, и во второй раз его врасплох не застанешь…
– У наших, насколько мне известно, есть и еще кой-какие козыри в рукаве. Держитесь, Фридрих, держитесь сколько сможете!
– Я передам, немедленно. И вот еще какое дело, компаньеро – уже по нашей с вами части: резидент северян майор Флетчер со вчерашнего дня сказывается в нетях. Исчезли и все его боевики – пятерки Скримбла и Гуарази в полном составе, хотя добывающая агентурная сеть продолжает работать в прежнем режиме…
– Насчет тех боевиков, Фридрих, – имею сообщить вам свеженькое, с пылу с жару: по всей видимости, они на Трансамере, где-то близ Сан-Антонио. Сюда к нам сейчас следует, через Эль-Пасо, спецэшелон – что там, я и сам не в курсе, честное слово, – так вот, нынешней ночью в районе полустанка Ла-Бреа его пытались тормознуть : переделали светофор в красный, при помощи куска алого шелка, а потом обстреляли паровоз из пулемета. Если бы машинист затормозил – дело было бы совсем швах, но тот, на наше счастье, четко следовал инструкциям: проигнорировал сей странный красный сигнал, и даже прибавил паров. Тем пришлось стрелять вдогонку и, в общем, обошлось – хвала Всевышнему. Можете поискать тот пулемет – скорее всего, они его бросили при отходе.
– Спасибо, мы займемся! Так вот, возвращаясь к Флетчеру. Вчера вечером – как нам только что стало известно – он встретился, при строжайшей конспирации, с Дюнуа. Вам это имя что-нибудь говорит?
– Жак Дюнуа, один из главарей тонтон-макутов?
– Не совсем так. Он – один из лидеров «Макандаля», но как раз с тонтон-макутами у него отношения так себе.
– Разногласия по технологии «окончательного решения белого вопроса», да?
– Ну, вроде того. Тонтон-макуты – ребята простые и незатейливые, окромя мачете, флегмита и раскаленных щипцов ничего не знают и знать не желают, а Дюнуа – идеолог, полагающий себя философом. Он возглавляет, если так можно выразиться, мистическое крыло «Макандаля»: магия вуду, величие черной расы – с черепомерками, доказательствами африканского происхождения человечества и прочим в том же роде. Вроде бы и вправду – колдун-унган высокого градуса посвящения; мы как-то пытались его прищучить за серию ритуальных убийств, довольно жутеньких, но дело успешно развалилось: юстиция предпочитает держаться подальше от «разборок внутри черной диаспоры», а левые парламентарии с газетчиками потом полгода полоскали нас на всех углах как «белых расистов»… Как бы то ни было, отношения между «боевым крылом» и «мистическим» – хуже некуда. И вот еще – информация к размышлению: среди убитых в «Кондоре» – «команданте» Леруа, второй человек в иерархии тонтон-макутов; на полгода исчезал из страны – вроде бы скрывался на Гаити, – и вот объявился вдруг здесь таким оригинальным способом.
– Вот дьявол… Так это, выходит, Флетчер натравил на нас «Макандаль»?
– Ну, или «Макандаль» сам взял у Флетчера этот подряд.
– Ладно… А зачем ты мне всё это рассказываешь, Фридрих?
– Видишь ли, Виктуар… Нам очень нужен Флетчер – у нас накопились к нему вопросы, целая куча.
– Ну так арестуйте его и задайте: вам это всяко проще, чем нам.
– Это легче сказать, чем сделать. Если он стакнулся с Дюнуа – а похоже на то, иначе он вряд ли ушел бы с тех переговоров живым, – он может сейчас руководить своей сетью, скрываясь в храме вуду, что у Креольского кладбища: туда ни нам, ни полиции доступа нет.
– Даже сейчас, когда началась война?
– Я бы переформулировал: «именно сейчас, когда началась война».
– Еще одна мантра ваших «миротворцев» – «Не раскачивайте лодку», да? Экая забавная выходит экстерриториальность … Значит, мы вам – Флетчера, перевязанного шелковой ленточкой, а вы нам – что?
– А мы – закроем глаза на всё, что вы станете делать с техасскими гражданами, состоящими в культурно-просветительном обществе «Макандаль»; вы ведь, небось, собираетесь?..
– Ну, вы-то со своими штази, может, и закроете – а как насчет законников из крипо и Прокуратуры? Что на это скажет, к примеру, инспектор Пелипейко?
– Инспектор скажет – не под запись, разумеется, – что подложные удостоверения крипо и полицейская форма – это уже за границами всех здешних понятий. Так что…
– Решили попользоваться нами, как револьвером со спиленным номером, да, Фридрих?
– Ты так говоришь, будто в этом есть что-то плохое!
– Вот, стало быть, какова цена твоему «слову офицера»… – пробормотал Ветлугин, отложив доставленную только что в гостиницу с посыльным записку от Расторопшина. – Да еще и парнишку втянул в эту свою имперскую уголовщину – ну и как тебя назвать после этого?
В то, что Сашины «неприятности» (так было в записке) никак не связаны с многотайными делами ротмистровой Конторы он, разумеется, не поверил ни на грош. А вот в то, что дело там серьезное (одно только «Ни в коем случае не обращайтесь в местную полицию» чего стОит!..) – поверил как раз сразу, вопреки всем небрежно-успокоительным уверениям («Вечерком будем втроем пить кофе в “Эльдорадо”, вспоминая сие приключение – по-своему назидательное, впрочем, для нашего юного друга»).
Тут как раз в дверь номера постучали. Хозяин гостиницы, округляя глаза и топорща усы, поведал «сеньору академику» о приключившемся в городе, на Шпарштрассе, покушении на его экспедиционного товарища; подробности те, в устах хозяина, были по-средиземноморски живописны и малоправдоподобны, однако то, что ротмистр застрелил одного из нападавших и сам стал предметом интереса полиции, сомнений, вроде, не вызывало.
– Флора, твой хозяин, похоже, попал в беду.
– Поможешь мне его выручать?
– Тогда пошли.
– …А скажи-ка, любезный, – со всей возможной небрежностью поинтересовался он у участливо метнувшегося к нему из-за стойки хозяина, – тут у вас где-то есть кофейня… «Канцлер»?.. или «Канцер»?..
– «Карнцерн», сеньор?
– Да, точно!
– О, это совсем недалеко сеньор! Значит, так: идете направо, мимо лавки Мамаши Мадино – там во дворике вечно вывешено белье, не слишком чисто стираное, – так вот, заворачивать направо не стоит, сеньор, а вместо того идете прямо на вывеску «66» – это такой, осмелюсь доложить, странный бар…
– Наша задача, компаньерос, – Зырянов обвел взором троицу прикомандированных, – нежданно-негаданно упростилась: служители сатанистского капища, коих вам надлежит зачистить, достали местную власть так, что нам выдана негласная лицензия на их отстрел. Взамен техасская контрразведка хочет заполучить живым некоего белого, предположительно скрывающегося сейчас там у них – резидента северян майора Флетчера. А поскольку нам, в свой черед, тоже очень хотелось бы задать майору пару-тройку вопросов, причем срочно – я бы сказал, что нам неприлично везет, суеверные люди наверняка запричитали бы: «Ох, не к добру это…»
– Верно ли я понимаю, компаньеро резидент, что это снимает с нас ограничения по части «сопутствующих потерь»? – сразу ухватил суть Иван Иванович.
– Верно. Ваша задача – проникнуть в храм и извлечь оттуда того единственного белого, которого найдете. После этого здание должно взлететь на воздух со всем содержимым – и концы в воду. Особое правдоподобие на предмет «случайного взрыва в химлаборатории», как планировалось, более не требуется, Петр Петрович – просто не жалейте взрывчатки!