Но и этот урок не пошел впрок. Сегодня Соединенные Штаты по-прежнему уповают на силу. И по рецептам Т. Рузвельта находят даже среди своих союзников тех, кто «плохо ведет себя». Раздражение Вашингтона вызывает прежде всего то, что и на Западе далеко не все в восторге от многих внешнеполитических акций правительства США. Чего стоит, например, провалившаяся военная диверсия против Ирана! А так называемый бойкот московской Олимпиады! Или попытка Вашингтона по-своему распорядиться на Ближнем Востоке, опираясь на сговор Израиля с Египтом... Вот и приходится газете «Вашингтон пост» сетовать: «Во всем мире получили широкое распространение сомнения в руководящей роли США, в их компетентности и последовательности». Даже в Венеции, на совещании глав семи ведущих стран капиталистического мира, такого рода сомнения были налицо.
А тем временем правительство США продолжает настаивать на своем, мягко говоря, назидательном внешнеполитическом курсе и ввиду отсутствия веских аргументов пытается подкрепить его наращиванием военной мощи. В 1980 году в Соединенных Штатах подняли очередную шумиху такого рода, на сей раз о слабой боевой и физической подготовке и малой численности личного состава вооруженных сил. В поисках аргументов добрались и до «пушечного мяса»! Что тут скажешь? Когда речь идет о профессиональных качествах армии, то Пентагону виднее. Что же касается физической подготовки, то мы снова сталкиваемся все с тем же американским парадоксом: исповедуя культ силы, бьются лбом в стену от бессилия.
Нет, мир стоит все-таки не на силе, а на разуме! Международная арена не поле для игры в американский футбол. Он не прививается в других странах, и точно так же не принимают они политики заокеанской дубинки. Пора в Вашингтоне это понять! Пора перестать напрягать мускулы, расслабиться немного и призадуматься. Давно известно, что от великого до смешного один шаг. Стоит ли загонять себя в тупики бессилия и потом негодовать по этому поводу?
У американского телевидения есть такая традиция: в концертных программах (шоу), беседах, лотереях и многих других передачах участвуют собравшиеся в студии зрители. Когда впервые знакомишься с такими передачами, то удивляешься бурной реакции собирающейся в студии аудитории на происходящее перед ней. Особенно поражает дружный смех по поводу чуть ли не каждой реплики ведущего очередное шоу. И что самое удивительное — при этом у американцев, сидящих дома перед своими «ящиками» с экранами, ни один мускул на лице не дрогнет, в то время как аудитория в студии просто умирает от смеха.
Признаться, я сначала не мог разгадать этой загадки, не понимал, почему в зале, где идет шоу, веселее, чем в кресле перед домашним телевизором. И вдруг я вычитал в одном американском журнале, что дружный смех аудитории в студии заранее записан на пленку, которая включается в нужных местах программы. Консервированный смех! Как все просто!..
Американская пропаганда во многих случаях построена на таких же дешевых трюках, но вот, как ни странно, не всегда их сразу разгадаешь. И к тому же это еще полдела — понять, что консервированный смех служит пропаганде официального оптимизма или, говоря шире — американского образа жизни. Обратите внимание на то, что домашний телезритель не смеется. Он наблюдатель, а не участник. Магический «ящик» с экраном превращает американцев в нацию зрителей. В этом, на наш взгляд, первый эффект пропагандистской телемашины. Этот эффект неплохо раскрыт (раскрыт, можно сказать, по методу «от противного») в читательском письме, опубликованном в журнале «Ридерс дайджест»:
«Теперь в нашей семье мы делаем то, чего не делали раньше, когда у нас был телевизор. Дети, кстати, быстро свыклись с его отсутствием. Теперь они напрягают собственные мозги, чтобы позабавить самих себя. В доме появились новые игры, мы все снова стали читать книги. Дети познали радость тихой забавы с игрушками на ковре. А однажды вечером они втроем написали письмо своей кузине, живущей в другом штате. Теперь нередко по вечерам они после ужина беседуют с родителями. И что самое главное — их речь стала живой, оригинальной, их собственной, они освободились от телевизионных штампов. Я спросил детей: «Что дало нам отсутствие телевизора в доме?» Старший сын ответил за всех: «Мы научились думать и делать».