Вот человек, скучающий по Нью-Йорку и нашедший удачу в Лос-Анджелесе.
7
Тома Селфа, опытного журналиста, тертого калача, почти двадцать лет вертящегося в деловом мире Лос- Анджелеса, удивить трудно. Он насмешлив и ироничен. Но сейчас мы едем на свидание с мистером Генри Синглтоном, и Том преисполнен любовного восхищения. У него типичное американское: шляпу долой перед человеком, делающим большой доллар, перед чудом предприимчивости в эпоху позднего капитализма и господства гигантских корпораций, когда места за столом заняты — локоть к локтю — и к пирогу не протолкаться. Мы едем к чудотворцу, и восторг Тома чист и бескорыстен: ему чуда не сотворить, но кто отберет право поклоняться чуду, если к тому же чудотворец — среди твоих хороших знакомых? Нет, не самым худшим образом реализовал я, коллеги, ваш заказ на лос-анджелесского миллионера. Генри Синглтон и есть тот самый, ныне персонифицированный, заказанный по телефону, миллионер. По прикидкам Тома, мистер Синглтон лично стоит порядка тридцати миллионов долларов. А с чего и когда началось? И что еще впереди?
Генри Синглтон — основатель, президент и председатель совета директоров корпорации «Телидайн», производящей сложные электронные и полупроводниковые устройства. Какие? Для чего? Электроника — плоть от плоти военной индустрии, и мы не вправе задавать лишние вопросы. Не за военными секретами едем мы к миллионеру, да и он согласился на встречу не для того, чтобы ими делиться. Бомбами, самолетами — «рутинной работой», как пренебрежительно выразился Генри Синглтон, его корпорация не занимается. Ее специальность — усовершенствованные электронные системы и приспособления. Для самолетов? Да. Еще для чего? Синглтон говорит, что у него большой бизнес с Пентагоном. Потом я нашел «Телидайн» в опубликованном газетами списке ста фирм, получивших самые крупные заказы от Пентагона. Правда, по итогам 1966 года ее место было довольно скромным — 68-м. Первое принадлежало калифорнийской авиационной корпорации «Локхид Эркрафт». Первое пахнет миллиардными заказами. Шестьдесят восьмое, — видимо, десятками миллионов. Но ведь и мистер Синглтон лишь недавно пробился к столу заказов.
Опытный инженер, хороший знаток электроники, он основал корпорацию «Телидайн» в 1961 году. Один, — пан или пропал! — с риском разориться, вложил все свои сбережения — триста тысяч долларов. Сейчас это не личная, а акционерная компания, и ее акции можно приобрести на Нью-йоркской фондовой бирже. (В 1968 году она продала продукции более чем на восемьсот миллионов долларов.)
...Мы ныряем на «мустанге» в подземный гараж «Сенчури сити» и выходим из лифта на 17-м этаже в респектабельно-безличной приемной с ковром «от стены до стены», столом орехового дерева, за которым сидит секретарша, кожаными тяжелыми креслами, никелированными пепельницами на ножках, глянцевыми обложками рекламных брошюрок. Молодой человек с умным лицом застенчиво переминается с ноги на ногу. Том успевает шепнуть: «Очень способный физик. Работает на «Телидайн».
Но нам уже не до физика. В двери одной из комнат, выходящих на лифтовую площадку, возникает сам чудотворец и по ковру шагает к нам.
Рискуя повториться, скажу, что карикатурный образ пузатого богача во фраке, полосатых брюках и с мешком золота безнадежно устарел. Миллионеры перестали быть толстыми: они хотят подольше жить. В стране, где и раньше не делали культа из еды, а теперь исповедуют культ диеты и контроля за весом, у миллионеров не по возрасту спортивные фигуры, и, кстати, в быту они обходятся без золота и даже наличных зеленых бумажек, уберегая гангстеров от излишнего соблазна и на все случаи жизни предъявляя именные кредитные карточки, запечатанные в пластик.
Высокий, мужественного вида красавец предстал перед нами. Лет сорока семи — сорока восьми, но юношески прямой и стройный. Ни складочки на одежде, ни следа обрюзглости, и лишь слегка потускневшая кожа лица, морщины на переносице и у глаз да красивая седина в коротко постриженных волосах выдавали возраст молодца.
Мы снова в лифте, а потом вчетвером идем по изящной площади в ресторан отеля «Сенчури сити», и миллионер шагает, чуть-чуть поводя руками, прижатыми к бокам, сохраняя и на ходу этакую боксерскую стойку, чувствуя на себе наши взгляды. Обеденный час, в ресторане людно, но стол заказан, и приход Генри Синглтона не вызвал ажиотажа. Обслуживают хорошо и быстро, но не лучше и не быстрее, чем других, без лакейской суеты и подобострастия: мало ли миллионеров в Лос-Анджелесе?
Под коктейль «драй мартини», кусочки баранины с рисом и кофе мы расспрашивали Синглтона. Том молчал, наблюдая коллег в деле. Пытка, однако, была деликатной, вопросы простыми. Отвечал он тоже просто и кратко.