Ее стальной характер, холодный расчет, суровый профессионализм ничто! Они не могли справится с броней которой я окружил свое сердце, броню моего цинизма было не пробить она была покруче броне-листов любого танка. Но вот это… Пробивало до самого нутра: хрупкость, женственность, ранимость, готовность к самопожертвованию.
Однако я не просто наблюдал за ее борьбой, связь с республиками наладилась и я распорядился достать все самое лучшее из возможного, детишки получали дополнительное питание, чистую воду с армейских складов еще из французских запасов были доставлены генераторы. Я уже не понимал я действую, как лидер страны ответственный за свой народ и своих детей, ну или как влюбленный мужчина, который старается облегчить ношу любимой девушке. Хотя этого я не афишировал… Зачем? Мне не нужна была благодарность за данные поступки. Просто приехали дополнительные пайки, ну или просто поступили генераторы…
Все это время на меня сыпались доклады, сухие, лаконичные, как и принято в армии, как сухой щелчок выстрела из винтовки.
— Взят мост через Нигер, продолжаем наступление.
— Гарнизон в Дуэнде сложил оружие и капитулировал после блокировки и применении протокола «Серебряный ветер». Я всегда был рядом, иногда буквально тонкая стена палатки отделяла нас, но не мешал девушке в ее героической борьбе, а она просто не замечала меня, весь мир для нее превратился в сухие цифры: графики температур, доз антибиотиков, велась борьба за детские жизни. У нее была одна война, а у меня совсем другая. Она будто ангел, которого бросили в вонь хлорки и сладковатый запах смерти вела борьбу за жизнь. Я же был ужасом французских колониальных сил, управляя адом железа и огня, ощущал себя демоном и мне было противно от самого себя.
Через десять дней пик эпидемии был пройден, смертность снизилась в 10 раз! Вместо стонов в палатках полевого госпиталя все чаще раздавался детский смех. Тогда вышла она, но девушка не выглядела победительницей, скорее полностью выжатым бойцом отдавшей всю себя сражению за детские жизни, полностью без остатка, выжатая до капли… Присела на лавочку возле лазаретной армейской палатки и откинула голову подставляя свое лицо палящему солнцу Африки. Я тогда подошел, молча без слов и сел рядом…
Снял и протянул Наташе флягу с пояса, она сделала глоток и поморщилась.
— Что это? — Удивилась она.
— Чай, варил его по привычке в котелке на костре, мы так делали с моими друзьями в детстве. — Ответил я.
— Крепкий… — Сказала Наташа.
— Чтобы жить… — Ответил я девушке.
— И что там? — Спокойно спорила Наташа выдернув меня из воспоминаний.
— Вот… — Я вынул пригоршню золотых монет из дыры в ящике и высыпал из на стол в каждом ящике были, стройные ряды монет уложенные на ребро, но их было так много, что они «стояли»…
— Это оружие? Нет команданте — это варварство. Вы желаете заменить купюры на монеты?
— Это оружие Наташа, что стоят бумажки? Ничего!
— Доллар обеспечен золотом.
— Если вам дадут получить это самое золото, а мы выпускаем честную монету. Золото, серебро, ценность в самой монете, в металле и теперь уже не важно кто ее выпускает и курс мы определим по весу, никто не сможет его обрушить.
— НАШ «сталь»… — Заявил улыбаясь мой поэт-революции Секу Мамаду.
— Как ты сказал? — Переспросил я.
— Сталь, мы Стальной город, наша столица, а значит и монеты должны называться «СТАЛЬ». — Улыбнулся министр пропаганды.
— А мне нравится! Золотые и серебряные «стали». Профессор Адебайо записывайте приказ о денежной реформе, отныне на территории СССР 2.0 имеет хождение только одна валюта — «сталь»…
— Но мистер Джонсон он не сможет рассчитываться на рудниках Арли в долларах. — Ахнул профессор.
— Значит он не вписался в рынок — это не я его вышвырнул, он не справился с конкуренцией свободного рынка, пендосы ведь топят за свободный рынок? Во всяком случае в своей пропаганде, ну вот рыночек и порешал…
— Простите, кто? — Переспросила Наташа.
— Пендосы, ненавижу янки…
— А сами вы кто команданте? — Удивилась она.
— Я-то честный южанин и джентельмен.
— Рабовладелец?
— Нет я джентельмен с русской душой, как ваш Пушкин и против рабовладения…
— Это все лирика, вы только что подписали смертный приговор КФА! Банкиры вам не простят… — Профессор Адебайо был в шоке.
— Касим скажи, сколько тебе надо золота, чтобы завершить проект «Феникс» в нашей столице? — Задал я вопрос, своему министру строительства.
— Не много может тонна или две. — Мой педант был раздавлен видом золотых монет.