Перед их столиком вдруг остановились двое военных.
— Читали? — спросил один, кивая на газету. — Лейтенант Аминату права. Мы не одни. Это не сдача, это перегруппировка сил.
— Да… — вздохнул второй. — Может, и впрямь мы слишком по-солдатски прямолинейно мыслили. Команданте видит на несколько ходов вперед.
В кабинете министров царило молчание. Они читали те же газеты, что и простой народ.
— Они… они повернули народ, — с удивлением в голосе произнес Секу Мамаду. — Не силой, не приказом. Они разговаривают с простыми людьми на одном, простом и понятном всем языке. Языке боли, долга и надежды. Я, «Голос Революции», оказался, громогласен, но глух. Мне есть о чем подумать…
— Команданте победил, — констатировала Элен Букер. — Он обратился не к разуму, а к сердцу. И нашел там отклик. Впрочем он всегда побеждает. И женщина откинувшись в кресле счастливо улыбнулась. У нее не будет недостатка в оборудовании и медикаментах, его победа означала и ее победу, победу всего народа!
— Его бухгалтерия оказалась куда вернее моей, — тихо почти про себя добавил профессор Адебайо. — Он посчитал не деньги, а доверие. Доверие людей к героям республики безгранично, оно даже выше, чем к «отцам-основателям»…
Поздно вечером Наташа вошла в кабинет к Биффу. Он сидел в кресле, уставившись в пустоту, полностью опустошенный. Она молча подошла, обняла его сзади и прижалась щекой к его голове.
— Любимый, — тихо прошептала она. — Ты победил. Там, где невозможно было победить.
— Это очень легко быть лихим храбрецом, если ты за спиной стоишь у меня. — Улыбнулся я в ответ Наташе, она не могла видеть, но она всегда меня чувствовала.
— Как же ты справлялся до этого один без меня? — Поддержала шутку моя жена.
— С трудом… — Честно ответил я Наташе.
— Шут, вечно ты шутишь Биф… — Ответила она и поцеловала меня в макушку.
— Знаешь одна из героев обороны Стального Города мне призналась, что увидела по глазам, по моим глазам усталого мальчишку, что она очень боится, что об этом узнают мои враги… — Снова серьезно ответил я Наташе.
— Много она понимает… — Презрительно фыркнула Наташа. — Ты конечно мальчишка, как и все мужчины, но игрушки стали дороже и весомее…
— О чем ты любимая? — Удивился я.
— Те же пушки, пистолетики, танчики, но уже не игрушечные, а настоящие. Если надо ты один спалишь этот мир до тла…
— Не такой уж я и монстр…
— Я знаю любимый, я знаю… — Успокоила меня Наташа.
Я же в блаженстве закрыл глаза, впервые за долгие дни ощущая не тяжесть «шапки мономаха», а тепло рук любимой женщины. Тепло любящей меня женщины… Битва за умы была выиграна. Не силой оружия, а силой правды, сказанной устами тех, кому народ верил безоговорочно.
Глава 9
Часть ВТОРАЯ
Часть ВТОРАЯ
Салон правительственного Ту-124 был отделен от пилотов перегородкой. В нем сидел я Бифф Таннен, Верховный Председатель Совета Народного Развития, с комфортом откинувшись в кресле, далеко позади остались жаркие пески пустыни и прохладные дворцы Каира, напряженные переговоры с Насером о совместных проектах и военном сотрудничестве.
Внизу проплывала целая страна. Моя страна. Не выжженная саванна пятилетней давности, а покрытая зелеными квадратами полей, прошитая темными линиями асфальтированных дорог и блестящими нитями новых оросительных каналов. Где-то там, внизу, дымили трубами заводы, построенные по «Большому договору», и весело звенели трамваи в новых районах Стального Города. Я, впрочем, как и всегда сдержал слово. Страна больше не стояла на коленях.
— Команданте, через пятнадцать минут приземление, — доложил капитан борта номер один. — Погода в столице ясная. Генерал Кейта докладывает, что почетный караул от 1-й моторизованной бригады 2-го армейского корпуса уже занял место на полосе. Дежурное звено ВВС завершило пилотное задание сопровождения. И из штаба ВМС сообщили, что СКР «Несокрушимый» завершил патрулирование экономической зоны и лег на курс в Ломе.
Я кивнул и прислушался ко своим мыслям, глядя в иллюминатор. «Несокрушимый»… Сторожевой корабль. Когда-то ВМС республики само это слово ассоциировалось у нас с горсткой катеров, захваченных верными народу моряками. Патрульные катера колоний вот и все ВМС*! А теперь…
Мои мысли уносили все дальше: «Большой договор… Хрущев считал, что сбывает нам старье, очищая свои военные склады. Для него — металлолом, чтобы освободить доки для атомных красавцев. Для нас… (я с едва заметной улыбкой посмотрел на проплывающие внизу облака)…для нас это стал самый настоящий флот, который заставил замолчать каждого адмирала в штабах НАТО от Дакара до Кейптауна».